Слушай, расскажу тебе одну историю вот прямо как на душе лежит.
Стою я однажды ранней зимой, на шоссе под Питером, мокрый снег по колено, мерзну как не знаю кто! Мой старый пуховик снизу есть чем греться, а вот сверху весь пух осел, и продувается насквозь Валенки, шерстяные штаны, платок только это и спасает. Ещё и руки зябкие, ведь у дорог вечно ветер.
Всё потому, что подруга моя по рынку, Лена, обещала найти машину и подвела. Пришлось нам с баулами своими как цыганкам: встали на разделку, махаем, ловим кого угодно, чтобы хоть кто-то подобрал. У каждой, конечно, своего барахла по столько, что в легковушку и не втиснешь, разошлись кто куда ловить счастье.
А была бы я по-прежнему кассиршей в универмаге, не знала бы этих забот Да жизнь так повернулась двоих детей сама тяну, денег вечно в обрез. Муж давно испарился ну, ты понимаешь, классика. Вот и пришлось идти в челноки: товар вожу из Украины в Россию с Ленкой, продаём на Удельном рынке в Питере.
Денег-то больше не стало. Привезённая одежда ещё не продана, а забот только прибавилось. Надо утром всё это добро дотащить на рынок, вечером всё обратно по подъезду, как суслик на четвёртый этаж, пока сын не пришёл.
Я ведь тоже когда-то выходила на улицу, пела Перемен требуют наши сердца! Помнишь, как в конце девяностых? А теперь перемены пришли трест, где работала, распался, меня сократили. Вот и стою теперь у трассы, на ветру, лицо обветрилось, губы потрескались, слёзы из глаз от ветра ну, шикарная жизнь, честно.
Проносится одна девятка, обдаёт грязью Я даже не смотрю вниз, смотрю, где снег белый на крыши, на кусочек леса, на небо. Думаю: “В жизни и так этого месива полно, нечего на него специально глядеть”.
Очередная попытка поймать машину и, наконец, стопорится передо мной старая Ауди, грязнючая, что все вокруг. Я открываю дверь, спрашиваю:
До Купчино подкинете, за нормальные деньги?
И тут узнаю его. Господи, неужели я не ошибаюсь? Он совсем не изменился. Такой же серьёзный взгляд, лёгкая улыбка, брови, как у мальчишки. Мгновенно воспоминания словно и не прошло шестнадцати лет.
Он вышел молча, молча загрузил мои баулы, я уселась на переднее, натягиваю платок, начинаю про себя придумывать оправдания, почему выгляжу так ужасно
В голове только одна мысль: “Столько лет прошло. Сколько же? Шестнадцать…”.
***
Мне тогда было двадцать два, отправили нас на педагогическую практику в глухую деревню под Великим Новгородом. Жених мой, Димка, ждал меня уже в Питере. Вроде всё по плану практика-диплом-свадьба, что может измениться?
Да, ничего не должно было поменяться Заселили меня к тёте Кате, работала она в местном лесхозе. Жила с глуховатым дедом-свёкром, добрейшие люди. Я быстро к ним привыкла: мы с Катей всё делали вместе, помогала ей за стариком присматривать.
И тут у деда приступ случается. Я бегом к соседям, а у кого брать помощь никого нет. Смотрю по улице трактор едет. Махнула. Вылез парень: высокий такой, красивый, взгляд внимательный, загадочный. Приносится вместе со мной, подхватил деда, посадили на сиденье трактора, повезли к медпункту.
Доехали до фельдшера, и только там отдышались. Он оказался Андреем, жил рядом, работал в том же лесхозе. Тут и заговорили.
Вечер поздний, а возвращаться из больницы как? Дороги разбиты, темень. А он мне:
Пошли, у мамы друга и заночуем. Там мужики с утра на работу пойдут, нас захватят.
Поначалу я, конечно, думала мало ли чего в деревне, но согласилась. Хозяйка оказалась душевная, накормила кашей, уложила на пуховую перину. Утром за столом рассказала про Андрея: был когда-то женат, жена бросила, сын остался с ним. Сам предприимчивый, свиней держит, землю пашет, дом строит. Только мамы у сына не хватает.
Я слушала, улыбалась. У меня, думаю, своя жизнь впереди, жених молодой, перспективный. Разведённые мужики с детьми не моё, нет-нет.
Но всё чаще стала встречать Андрея на рынке, в столовой, в конторе. Катя только хитро подмигивала, мол, нравится ты ему А я гнала от себя эти мысли: вон Димка меня ждёт. Но внутри что-то ворочалось. Сама ловила себя, что ищу глазами этого трактораста высокий, сильный, уверенный, с тихой добротой внутри.
Постепенно ухаживания его стали открытыми. То дров подбросит, то лекарства для деда купит, то просто мимо проходит, как бы невзначай. А я всё спорила с собой, не хотела предавать жениха, хоть понимала сердце уходит к другому.
Как-то раз вижу на улице мальчишку возле колодца чуть не полез туда. Подбегаю, хватает его за плечи:
Эй, куда, упадёшь ведь! Где мама твоя?
Смотрю тут же выходит девчонка- соседка, невзрачная, молчаливая Мальчик вырывается ко мне, её зовёт: “Галя!” Сердце сдрогнуло ведь это сын Андрея. Она берёт ребенка за руку, уводит, а я стою в растерянности: вот ведь, к чужому ребёнку ещё привыкнуть надо, не всё так романтично.
Потом ко мне пришла мама Андрея Клавдия, просит: не разбивай Большого Семейного Счастья! Мол, Галя любит Андрея, мальчик к ней привык Ох, как же мне было обидно! Но я, уехав в город, решила: нет, не буду винить себя, у меня будет своя история.
Андрей провожал на вокзал, просил остаться, говорил, что всё это выдумки. Но я только твёрже становилась: не хочу быть разлучницей.
Вот ведь как бывает. Села в поезд, ревела А жизнь покатилась.
Вышла за Димку, переехали в маленький город под Ярославлем, сначала всё хорошо было работа, жильё от завода, дети А потом он начал метаться, увольняться, выпивать. Вечные стычки, сдвиги по службе, потом развод. И опять я осталась одна, с детьми. Перебрались к маме в Балашиху под Москвой.
**
Вот так и встретились спустя много лет. Он за рулем своей “Ауди”, уверенный, как ни в чём не бывало. Оба молчим минут пять просто так, по-человечески неловко.
Ну и погода, говорю ему. Вроде бы чтобы начать обычный разговор, но внутри всё дрожит. Он кивает, смотрит вперёд, а потом вдруг:
Наташа Привет.
Я опешила. Он меня узнал! Сразу хочется то ли рассмеяться, то ли разрыдаться.
Привет, Андрюша, отвечаю. Сколько лет прошло, а всё помню…
Поначалу болтаем о ерунде рынок, дети, кто где торгует, как живут все наши. Я про свои валенки, он про бизнес.
Свое дело держу, рассказывает. Мясная продукция, пельмени, котлеты. ООО “Прудников”* это мы.
Я в шоке. Мама моя эти котлеты только так покупает. Мир тесен!
Спросила про личное у него трое сыновей, у меня сын и дочь. Галя, соседка та самая, теперь его жена, хлеб печёт, свой магазин открыла “Русская печь”. Про неё тоже слышала: хозяйственная, работает, душой за всё в ответе.
Он спрашивает про моего бывшего рассказываю, как есть: жил не очень, развелись, детей сама поднимаю. Тяжело, конечно, но справляемся.
Между нами висит что-то недосказанное. Сижу, думаю: а что было бы, останься я тогда? Но вслух не говорю. Он молчит, тоже, видно, вспоминает.
Когда доехали до моего дома, он неожиданно выбегает в цветочный киоск, возвращается с хризантемами белыми, пышными, как снег на окне. Просто кладёт на колени.
Стою, держу этот букет, чуть не реву. Он помогает донести сумки до подъезда, заходит до двери, берёт за руку и отпускает.
Ладно, Наташ, дела ещё есть. Прощается взглядом, уходит.
Я в квартиру, мать тут же с вопросами, новости, заботы. А я всё на цветы смотрю, сердце щемит
Сын Заходит вечером скромный, высокий, чуть грустный, совсем как Андрей в молодости. Говорит:
Мам, устроился подработать в конном клубе, за лошадьми ухаживать буду.
Я только улыбаюсь “Давай, сынок, ты взрослый уже. Любой труд честный!” И он счастлив, так на меня смотрит, что понимаешь: всё у нас будет хорошо.
А сама всю ночь не сплю. Всё кручу нашу встречу в голове Понимаю, что встреча эта была для чего-то важного, как знак: жизнь делится на “до” и “после”. Мы, может, больше и не встретимся, но когда-то друг другу помогли жить дальше, понять что-то важное.
Всё в жизни не просто так.
Вот такая случайная встреча…
