Ну что застыл? Давай-ка ворота открывай, гости уже тут как тут! донёсся властный и надрывный голос мамы жены, перебив даже натужный рёв бензокосы у соседей. Мы с подарками, с хорошим настроем, а у вас тут всё на замке, прям крепость!
Я стоял, вытирая вспотевший лоб рукавом старой рубашки, прямо посреди огорода, меж клубничных грядок. Вся рука в земле, на лице чёрная полоса руки грязные, да и зачем сейчас следить за внешностью? Потихоньку разогнулся: опять, поясница припекает. Даже не верится: этого нашествия не было в планах, совсем.
Повернулся к жене Катя махнула рукой со стороны хозблока, в глазах растерянность, и губами тихо: мол, я никого не звал. Тесть Михаил стоял около сарая, держал молоток, взгляд в землю видно, что вся эта спонтанность ему тоже не по душе.
Кать, давай побыстрей, уже с лёгким укором добавила тёща с улицы, нам вот не терпится, а вы тут попрятались! Ты меня ещё с детства такой не встречала!
Глубоко вздохнул, снял перчатки, кинул их в ведро. Планировал эти выходные ударно потрудиться и спину выпрямить на любимых шести сотках, а теперь ясно: всё как в воду кануло.
Катя мне кивнула открывай, мол, деваться уже некуда.
Ворота распахнулись с громким металлическим лязгом, во двор накатил сияющий новенький «Рено». Первыми, будто высадка на чужую территорию, появились мама и сестра жены Людмила Семёновна, дама в теле и громкая, в пёстром сарафане под шляпой, и Лена вся в белом, сияющий маникюр, в коротких шортах. За ними муж Лены, Димка, потягивается, щурится.
Открыли багажник оттуда тянутся пакеты с углём, ящик кваса, ведра с маринованным мясом.
Ох, жара какая! Людмила Семёновна щёлкнула веером-шляпкой. Кать, ты чего вся в земле? Мы вот сюрприз решили. Михаил трубки не брал, думали чего тянуть, по такой погоде грех не побаловаться шашлычком. Речка-то тут рядом, небось, не пересохла?
Внутри всё бурлит от раздражения. Это ведь наш с Катей уголок, её дача, ещё от деда осталась. Каждый метр своими руками в порядок привели. Деньги, силы, время… Тесть, правда, помогал, но больше ради Кати. А родня жены вспоминает про участок только тогда, когда всё уже в цвету стоит и ягоды сами в рот просятся. Приезжают к столу, а не к тяпке привычка.
Лена, а где у вас лежаки? Я планировала загорать! оглядывается сестра жены. О, тут что, малина? Уже поспела, Катя?
Не время ей ещё краснеть, Катя с трудом сдерживается. А лежаки в сарае. Давненько никто ими не пользовался.
Ну, Андрей сам достанет, оботрёт, командует тёща. Ты же хозяйка! Надо быть в форме, не в таком виде за стол садиться. Беги мыться, режь салатик, свои огурцы, зелень подтаскивай. Мясо пускай мужчины делают.
Людмила Семёновна распорядилась на веранде туда я кресло сам красил, Катя выбрала для нас, для тишины Теперь она развалилась, оглядывается: «Трава-то, смотри, что творится у забора бурьян по пояс! Ну, Михаил пусть покосит».
Поглядел на жену Кате хоть бы что, но вижу, как давит всё это. А у нас с ней планы были: перекопать угол под тыкву, забор хватало бы покрасить, теплицу старую разобрать. Уже и машину с перегноем ждали к вечеру. А сейчас, оказывается, мне предстоит дежурить на кухне и выделывать угодливую улыбку потому что таков мол негласный долг хозяев.
Что-то внутри оборвалось, замерзло. Холодно, спокойно.
Михаил, подойди, говорю тестю. Он не споря подошёл. Ты знал, что они приедут?
Сам в шоке. Позвонила Людмила Семёновна, сказал мы на даче, а она уже тут… Ну раз уж приехали, что теперь
Мы с Катей эти выходные планировали, махнул рукой.
Понимаю, осторожно ответил Михаил. Сам, честно, зол. Но они сами по себе такие…
Я кивнул, пошёл к сараю. Шум металла заставил гостей замолчать. Вернулся с лопатами, граблями и банкой с краской.
Значит, уважаемые, раз уж приехали без звонка, значит, будем совмещать отдых и труд. У нас сегодня субботник, ровно и жёстко.
Чего ещё? Лена изогнула губу. Мы сюда приехали, чтобы отдохнуть, а не землю копать
Не нанимался я для вас поваром и аниматором. Хотите остаться значит, помогаете. Кто не работает тот не ест. Народ не зря придумал.
Тёща, приоткрыв рот, чуть не уронила яблоко.
Андрей! Ты что, невменяемый? Гнать нас на грядки?! Мы же гости! Тут мать твоя не стыдно? Валентина Семёновна растёт передо мной.
Людмила Семёновна, без обид. Дача Катина. От деда досталась, вы ведь в курсе. Мы тут хозяева. Помощь нужна фронт работ известен.
Лопаты раздал Игорь получил участок тяжелее всех, Лене грести траву и полоть морковь, тёще кисточку, забор красить.
Я не буду! возмутилась Лена, Я только-только две тысячи на маникюр выкинула!
Мама, ну скажи им что-нибудь! зовёт сестра жену.
Тёща встала, громыхая гневом:
Всё, мы уезжаем! Андрей, ты с ума сошёл! Мать батраком делать решил!
Встал рядом с Катей, посмотрел на всю эту картину. Да, последний довод, решающее слово.
Ма, Катя права. Это её дача. Мы сюда не отдыхать приехали, а работать. Хотите езжайте за город на базу отдыха, там и шезлонги есть, и квас, и шашлык принесут. У нас тут свои дела.
Момент тишины. Чувствую, что совершил что-то важное.
Ну вот, спасибо, сынок, обрадовал, с обидой. Поехали, нечего тут делать.
Прыгнули втроём в машину, развернулись и умчались так, что грунтовка затряслась.
Остались мы с Катей во дворе, в наступившей редкой тишине. Она села на ступеньки, и я рядом. Взял за руку теплая, напряжённая ещё.
Ты как, Кать?
Нормально думала, шею свернут, усмехнулась она. Спасибо, что не промолчал.
Права была. Я ведь сам виноват, все привыкли сюда приезжать как на турбазу бесплатно. Ты тут каждый кустик знаешь, вон работа круглый год.
Наш дом, Андрей… тихо ответила Катя. Главное, чтобы не одни мы это понимали.
Обязательно. Лопату пойду добью пора участок до ума довести.
Через час, когда я упирался в глину, Катя притащила кувшин с холодным морсом:
Перекур.
Сели на веранде, где недавно воевали. Вдруг смех ну что, какие у нас гости! Всему поучила жизнь: нельзя к людям без уважения, а тем более с претензией на чужой труд.
Позже к вечеру начали красить забор, устали, но счастливы даже селёдка с картошкой показались настоящим праздничным угощением.
Неделя прошла. Вечером, уже в городе. В дверь Людмила Семёновна, без шумных нарядов, с пакетом пирожков. Глаза виноваты.
Пустите? Я тут подумала Дура старая Всё приказывала, требовала. А вы ведь тут трудитесь. Прости меня, Катя, Андрей.
Катя поставила чайник, сели, как по-людски, хоть с паузами. Извинения, которого не ждали. Смешок за чаем: «Вот, сынок у меня жена с характером. А иначе и нельзя теперь».
Открыли было новую грань: уважение сильнее молчаливой обиды. И уже через месяц родня позвонила: что, мол, надо помочь на даче, перед приездом.
Лопата на видном месте. А мир, оказывается, начинается с твёрдого слова «нет». И если правая крепость её стены выдержат и самые беспардонные визиты.
