Тяжёлый человек
Господи, Юра! До чего же ты сложный человек! Как с тобой трудно! Почему нельзя просто сделать, как я прошу, а?
Моя супруга молодая, яркая, невероятно эффектная женщина с длинными ногами, синими, как небесная бездна, глазами и такой фигурой, что мужчины оборачивались ей вслед, едва увидев на московских бульварах возле гостиницы.
Я рядом с ней всегда выглядел неловко. Почти на голову ниже, толстоват, с коренастым телосложением и уже заметно лысеющей головой. Единственным украшением во мне были только глаза живые, внимательные, такие, что собеседнику казалось: я вижу его насквозь. Потому наша пара выглядела странной: темпераментная красавица и тот, кто умел всё о ней понять.
Мы напоминали Гефеста с Афродитой, только дочурка больше всего была похожа на меня. Рыжие вихры и синие глаза она унаследовала от матери, а всё остальное моё. Девочка лет пяти вихрем носилась по гостинице и то и дело оборачивалась, чтобы проверить, не отстал ли я.
Кристина, если тебе уж так хочется на эту экскурсию езжай. Но, думаю, Катюша ещё мала для таких поездок. Дорога дальняя, да и жара Начнёт скучать, капризничать испортишь себе отпуск. Ты сама это знаешь.
А ты мне зачем? Юра! Я ведь с мужем приехала! Меня и так в отеле внимание мужчин выводит из себя! Тебя это не волнует? Всё равно?!
Вздохнув, я обнял дочь, а Кристина продолжала голосить.
Я тебя страшно ревную, Кристина! слабо улыбнулся я, гладя маленькую по голове. Может, на яхте лучше покатаемся? Или в аквапарк? Хочешь?
Я хочу пирамиды, отрезала Кристина и ушла к бассейну, забыв о нас с Катей.
Признаться, я давно привык к её характеру. Мы жили как и большинство вокруг: я деловой, занятой, она эффектная, обожаемая. Как оказался среди «модных» мужей, сам не понял. С женщинами у меня отношения всегда не ладились. Я и не старался если не деловые партнёры, обычно разговоры тонули в неуверенности. В работе я был бодр, с юмором, находчив, а стоило влюбиться всё, как язык отнимали и не знал даже, куда руки деть. Со временем я смирился и решил, видимо, судьба мне одному быть. Жил для работы, навещал маму Галину Евгеньевну за городом, и не думал о семье.
Всё бы так и оставалось, если бы однажды мама не сказала твердо:
Юрочка, сам-то не женишься! Хватит. Нам нужна сваха.
Кто?! подавился я чаем и пролил варенье на новый пиджак.
Испортил костюм. Ладно… Знаешь, сынок, ты умный человек, состоятельный, но мудрости в жизни без своей семьи никакой. Всё добился, к тридцати четырем годам, а счастья не видно. Я хочу внуков и хочу, чтобы ты это ощутил. Вот и давай напишем какая тебе нужна жена?
В тот вечер, сидя на просторной веранде, я под мамино диктовку отвечал на вопросы, скорее для её спокойствия, чем из желания что-то менять. Мама допытывалась обо всём: цвет глаз, рост, даже любимые блюда. На следующий день она пошла к свахе. Так появилась Кристина. Всё, как просил: внешность, характер, ум. А то другое, что за душой разбираться пришлось по ходу жизни.
Брак наш быстро стал похожим на договор: у каждого свои интересы. Кристина с порога заявила: «На кухне стоять не собираюсь, борщи мне не интересны. У нас будут раздельные спальни твой храп не вынесу». Я смирился, ведь любил её настолько, что готов был на всё.
С ребёнком она тянула сперва путешествия, шопинг, показы, «я ещё молода». Согласился на пару лет отложить, потом вот родилась Катя и жизнь на время стала лучше. Я мчался с работы, чтобы поиграть с дочкой. Кристина была равнодушной матерью, настояла на искусственном вскармливании, ссылаясь на красоту, на карьерные планы. Занялась поиском няни, потом отпор дала её мама, Наталья Дмитриевна: «Отдам внучке всю себя».
Впервые с женой я серьёзно поспорил: она боялась контроля матери, я за дочь волновался. Настоял на том, что няня не чужой нужна, а бабушка-душа. Кристина сдалась: «Ладно, пусть мама помогает». Тогда Наталья Дмитриевна переехала к нам, и стала для нашей дочери целым миром. А жена довольствовалась свободой, теперь могла спокойно ездить на встречи, посещать салоны.
Так мы и жили. Катя росла, ходила в балетную школу, потом в элитный детсад, потом путешествовали втроём или вчетвером по России и за границей.
Однажды в поездке в Крым дочка вдруг затемпературила, жаловалась на головную боль. Кристина нервничала из-за испорченного отпуска. Я выслушал врача, но настоял едем домой.
В Москве выяснилось: болезнь и правда серьёзная. Началась борьба обследования, клиники. Я оставил бизнес, дежурил в палатах, ночами не спал. Кристина же держалась отстранённо, врачи вопросы по уходу адресовали только мне. Видел, что она тоскует не по дочери, а по прежней жизни. Не сдержался, когда она спросила, зачем я продаю дом и складываю деньги: «На лечение, Кристина! Хватит, бизнеса не станет, квартир, машины всё уйдёт, лишь бы Катя встала на ноги!»
А я? А как же я?! Кристина всхлипывала, но понимала невысказанное: я не задержу её, если она уйдёт. Пообещал оставить ей квартиру, машину, чтобы она только навещала дочь, когда получится.
Я впервые вспылил страх за Катю и отчаянье вывели меня из себя. Всё моё было сейчас за этой стеклянной дверью, через которую мы с Кристиной ссорились у входа в реанимацию.
Словно тогда я внутри совсем изменился, помнил только о дочери. Заботился о ней с мамами нашими, вся семья объединилась. После операции в Санкт-Петербурге Катя пошла на поправку. Впереди было два года реабилитации, надежда таяла и вновь разгоралась, но рядом всегда были наши женщины.
Кристина вскоре уехала в Европу. Жизнь продолжалась без скандалов, без суеты. Я посвящал каждую минуту дочери, да и Наталья, Галина окружили Катю заботой. Кристина появилась спустя десять лет в день пятнадцатилетия дочери. Порой замечал в ней всё тот же холод, а в Кате мой характер.
Мама дочка встретила девушку строго, взросло: Зачем ты приехала? Хочешь наверстать? Я почти тебя не помню. Знаешь, кто был рядом в больничной палате, когда меня брили наголо после химиотерапии? Бабушка и папа. Кто учил меня первых букв? Кто занимался балетом, когда я не могла выйти на сцену? Моя семья, но не ты.
Кристина растерялась.
Милая, но я хочу помочь, хочу быть рядом…
Может быть. Но всё это я уже получила от других. Так что не уверена, что ты мне сейчас нужна. Благодаря папе я научилась прощать. И попробую дать тебе шанс. Но знаешь, мама, в жизни главное не казаться, а быть нужным. Давай посмотрим, получится ли у тебя доказать, что для меня что-то значишь.
И я оставался рядом, слушал, как взрослеет моя дочь, как справляется с обидами и учится жить. Через годы понял: тот, кого Кристина считала тяжёлым человеком, умеющим принимать только свои решения, оказался тем, кто стал той скалой, за которой никому ничего не грозило.
Потому теперь я знаю: быть «тяжёлым» значит быть надёжным, ответственным, пусть где-то и не самым удобным. Главное быть настоящим для своих близких. Думаю, этому-то я научился по-настоящему.
