**Дневник, 12марта**
Невозможно было не услышать тот крик: «Ты моя ошибка юности», эти слова матери всё ещё гремели в ушах, как приговор, отданный в последний миг.
О себе я знал лишь то, что меня нашли криком от голода и страха на пороге дома в Днепре, где крошечный ребёнок уже прятался в тёплой одеяле, обёрнутый в козью пуховую шапочку и запёртый в картонную коробку. Мать мальчика, видимо, ещё сохраняла частичку совести: она не хотела, чтобы я замёрз.
Никакой записки о моём имени, о том, откуда я пришёл, не осталось. В маленькой руке я держал тяжёлый серебряный кулонписьмо «А», словно наследство от той, кто меня оставил. Кулон был уникален авторская работа с подписью мастераювелира, которого уже давно не стало, а в его книгах следов о данном изделии нет.
Следователи, хватаясь за эту зацепку, пытались отыскать безрассудную матьзозулю, но дело ворвалось в тупик. Так я оказался в детском доме, где меня записали как Алексей Неизвестный. Одна из государственных «деток», теперь официально застрахованная.
Воспитываясь в детском доме, я с жаждой искал родительскую любовь и мечтал о встрече с теми, кто оставил меня. Я часто шептал себе: «Мамочка гдето существует, её найдут и возьмут меня домой». И, как и многие мои товарищисироты, я надёжно надеялся.
Когда пришёл мой день «выпуска», воспитательница повесила на шее кулон и рассказала мне его историю.
Значит, мама хотела, чтобы я её нашёл? спросил я, глядя на блеск металла.
Возможно. А может, ты просто случайно сорвал её с шеи, ведь дети любят схватывать всё, что ближе к руке. Кулон был в твоём кулаке без цепочки! предположила она.
Государство выдало мне крошечную, но собственную квартирку в Харькове. Я поступил в техникум, закончил его и нашёл работу в автосервисе.
***
С Алёной всё случилось случайно: мы буквально столкнулись лбом на улице. Сначала лишь столкновение, а из её рук упали журналы мод, которые она держала прижатими к себе. Я бросился собирать их, извинившись, и наш лоб вновь сошёлся. Удар был такой сильный, что из глаз обоих полетели искры и слёзы. Люди обошли нас стороной, а мы, сквозь слёзы, улыбались друг другу. В тот миг я понял: влюбился навсегда.
Я должен както искупить свою вину! Приглашаю тебя выпить кофе, предложил я, чувствуя лёгкую неловкость своей «медвежьей» неуклюжести.
Алёна, удивлённо, согласилась, будто нашла во мне чтото родное.
Ты знаешь, Лёшка, мне кажется, я тебя всю жизнь знала! прошептала она через пять минут знакомства.
Не веришь? Я тоже так чувствую!
Мы начали встречаться, и связь наша была настолько крепка, что мы почти не могли друг без друга прожить. Каждый звонок, каждое сообщение наполняло нас взаимным ощущением. Если я гдето порезался или получил травму на работе, Алёна сразу звонила, спрашивая, всё ли в порядке.
Ты это я! А я это ты! Я чувствую, что ты моя судьба! сказал я ей однажды, но не смог представить её своим родителям, ведь у меня не было ни отца, ни матери.
Но у тебя есть я! И я уверена, что ты понравишься моим родителям, ответила она.
***
Как так «мой парень из детского дома»? Ты с ума сошла? Все они там плохие, не социализированные! воскликнула Лидия Васильевна, мать Алёны, схватившись за сердце и упав в кожаное кресло.
Мама, Алексей хороший, весёлый парень! Не суди всех по одному! пыталась защитить его дочь.
Правильно, дорогая! Прежде чем судить о человеке, нужно увидеть его и поговорить! Приходи, посмотрим, чем живёт твой Лёшка из детского дома, вмешался отец, Иван Романович, кадровый офицер.
Ваня! Мы же не хотим, чтобы наша дочь вышла замуж за никому без рода! воскликнула мать, вспоминая своё молодое безрассудство, когда её любовник, будущий отец Алёны, ушёл в военную академию.
Иван Романович лишь кивнул, а Лидия, подавленная, унеслась в свою комнату, громко хлопнув дверью.
Ничего, доченька, всё будет, подмигнул он Алёне.
Спасибо, папа! Я зову Лёшку в субботу, радостно поцеловала он её в щёку.
***
В назначенный день Алексей, ухоженный, с двумя букетами (для Алёны и будущей тещи) и тортиком, стоял на пороге квартиры в Киеве. Алёна, сияющая, провела его на кухню.
Мама, папа, знакомьтесь, это мой Лёшка! позвал она.
Отец крепко пожал ему руку, Лидия, приняв цветы, вдруг побледнела, словно потеряла голос. Через мгновение она собрала силы и пригласила всех к столу.
Прости, я, наверное, слишком сильно расстроилась, объяснила она.
За обедом она спросила:
Алексей, у вас такой интересный кулон. Он явно не массовый.
Это единственная память о маме. Когда меня нашли, я держал его в кулаке, ответил я.
Лидия до конца вечера молчала, ела лишь зелёный горошек, а Иван Романович нашёл в Алексее будущего зятя, обсуждая футбол, лыжи и рыбалку.
Прекрасный парень! сказал он, когда я ушёл.
Какой же он? воскликнула Лидия, резко меняя тон, без воспитания, без манер!
Лидия, ты что? удивился Иван.
Но мать удержалась, повернувшись к дочери:
Ты должна разорвать с ним! Сейчас!
***
Что же делать? блуждали мысли в моей голове. Как могла эта пара встретиться под огромным небом? Я подняла глаза к старой фотографии, спрятанной между стеклянными дверцами книжного шкафа.
На чёрнобелом снимке я сама выглядела молодой, гордо улыбалась, а на шее у меня висел тот же кулон, что и у Алексея.
Значит, я не потеряла его тогда! Этот маленький негодяй всётаки его оторвал! думала я, пряча фотографию в карман.
Не надо, чтобы Иван и Алёна увидели её сейчас! Нужно чтото придумывать! шептала я себе.
Ночь прошла без сна. Я решила позвонить Алексею и попросить его уехать из города навсегда.
Алексей, извини, я вчера ошиблась. Дай его номер, пожалуйста? попросила я у Алёны.
Алёна, ничего не подозревая, с радостью дала мне номер. Через минуту я уже набирала.
Алексей, привет! Приедете сегодня к нам? Примерно через час? спросил я.
Конечно, приду. согласился он.
Через час он стоял, как столб, у двери. Я открыла её, выглядя больной и плачущей.
Нужно поговорить, коротко сказала я, приглашая его в комнату.
Алексей, вы должны разорвать отношения с Алёной. Это мой секрет. Клянитесь, что ни я, ни Иван не узнают.
Хорошо, клянусь! ответил он, сев на край дивана, ноги дрожали от предчувствия.
Алексей, Алёна твоя сестра! решительно произнесла я, показывая своё фото с кулоном.
Мама? спросил он, глаза наполнялись слезами. А папа?
Нет, Иван Романович не твой отец. Я была молода и безрассудна с Ваней, который потом ушёл в армию. Когда я узнала, что жду ребёнка, он бросил меня. Я скрыла правду, отправилась к бабушке, сказав, что ребёнок умер, а потом подкинула тебя в младенец. Через несколько месяцев я вышла замуж за Ивана.
А я? спросил Алексей, слёзы лились.
Ты моя ошибка юности, прошипела я. Ты пришёл в мир без приглашения, и сейчас ты мешаешь моему спокойствию! Уйди!
Алексей стоял, не в силах ни сказать, ни сделать.
«Невже ця зла, схожа на загнаного звіра жінка його мати?». Её слова прозвучали в моих ушах, как приговор.
Я тяжело вздохнул, встал:
Прощайте, Лидия Васильевна! Я никому не выдам эту тайну.
Я расскажу всё отцу! прозвучал голос с порога.
В дверях стояла Алёна, сжатая в кулаках, глядя на мать с ненавистью.
Я всегда считала тебя хорошим человеком, а ты отрава! крикнула она.
Прости, сестрёнка! прошептал я, опуская глаза, пытаясь скрыть слёзы.
Я бросился прочь, желая исчезнуть, как лопающаяся мыльная пузыри́к. Через несколько дней я пошёл в военкомат и записался в горячую точку. Ивана Романовича и Алёну встретили на прощание, Иван крепко обнял меня помужски.
Держись, сынок! Мы с Алёной твоя семья. Ждём тебя! сказал он.
Алёна обняла меня и прошептала:
Возвращайся, брат, мы тебя любим.
Тепло разлилось в душе. У меня нет матери, но есть отец и сестра. Жаль лишь, что я полюбил Алёну больше, чем её сестру.
Лидия осталась одна, Иван ушёл от неё, сказав, что не ожидал такого предательства. Она продолжает обвинять меня в постоянных «не вовремя» появлениях.
Ставьте лайки и оставляйте комментарии! шепчу я себе, закрывая дневник.
