Дневник: 16 ноября
Я сижу у окна съёмной комнаты и думаю об этой странной жизни. Всего полтора года назад я, Алексей, даже представить не мог, как сильно всё изменится.
Мне тогда было тридцать два, и точка в браке с Клавдией только что была поставлена. Моя мать с порога пилит: “Ну как же так, Алёша? Как можно было профукать хорошую жену?” А я ни капли не жалею. Клава, по правде говоря, была мне хорошей подругой, но не женой. За эти восемь лет брака я словно не жил.
Мать, конечно, переживала из-за развода больше, чем я. С деньгами тоже беда: зарплаты едва хватает, пару тысяч рублей сэкономишь, и уже праздник.
Решил я тогда махнуть из родного Торжка в Тверь, рискнуть началом новой жизни. В городе возможностей больше. Мои одноклассницы Вера, например, уже пять лет живёт с вдовцом. Да, он лет на шестнадцать старше её, да, не красавец, зато квартира, зарплата всё при нём. А чем я хуже?
Когда я с Вадимом Николаевичем, мужем Веры, договорился пожить пару недель у них, моя подруга только засмеялась: “Да не переживай, Лёша, обустроимся! На первое время у нас поживёшь, работу найдём”. И правда, пробыл у них не больше двух недель как только немного денег заработать получилось, снял комнату у старушки на Московской, недалеко от вокзала.
На рынке меня быстро уже все знали. Помидоры, огурцы, картошка работа не сахар, но и выбирать особо не приходится. Постоянные покупатели стали узнавать меня. Особенно Николай Петрович, пенсионер с наметанным взглядом. Видел, что парень я аккуратный и толковый.
Что такой парень как ты зелёным на рынке торгуешь? спросил он как-то раз.
А что делать? Деньги нужны, отвечаю.
Может, кроме торговли, и ухаживать умеешь за больными?
Было дело, у нас в доме одной бабушке помогал.
У меня жена, Ольга Сергеевна, после инсульта, вздохнул он. Домой забрал, но сам работать должен, родных нет. Поможешь? Деньги плачу хорошие двадцать пятьтридцать тысяч в месяц.
Подумал я всё-таки лучше в тёплой квартире, чем на ветру стоять с овощами. Да и жильё предложили отдельное три комнаты, соседей никаких.
Ольга Сергеевна была совсем больна: лежит неподвижно, только глухо мычит что-то. Её мать Анна Васильевна тоже не девочка, недавно замуж вышла второй раз, теперь всё с мужем. Работы полно, уход требуется серьёзный.
Через месяц стал жить почти как родной. Да что там, вскоре и посуду, и стирку, и готовку всю на себя взял. Николаю Петровичу во всём угождал. Он человек требовательный, но справедливый.
И тут я не заметил, как между нами завязалось что-то большее, чем просто рабочие отношения. Стали мы близки, без друг друга жить не могли. Конечно, я понимал ради меня жену он не бросит, и самому совестно бывало, но, когда долго перетираешь одну круговую тряпку, рутина передаётся и в чувства.
Постепенно платить за уход Николай Петрович почти перестал что нам эти деньги, если живём почти одной семьёй? Весь бюджет доверил мне, а я расходую всё до копейки, собственно, и на себя мало что остаётся.
Как ни странно, но за время ухода за Ольгой Сергеевной и близости со старшим человеком я ни разу по-настоящему не задумался, к чему всё это идёт. Разве что Вера, когда узнала о нашем романе, строго сказала: “Алексей, подумай, ты ведь с мужем при живой-то жене? Нехорошо это”. А я только отмахнулся: “Сытый голодного не понимает”, как говорится.
Потом пришёл тот день, которого я боялся и ожидал. Ольга Сергеевна умерла. Полтора года я был с ней, провожал её в последний путь. Сам всё похоронил, всё организовал, а Николай Петрович от горя весь осунулся.
Прошла неделя, похороны отзвучали, и Николай Петрович вдруг вечером сказал:
Лёша, спасибо, но в твоих услугах больше нет нужды. Через неделю прошу освободить комнату.
Я будто кипятка хлебнул.
Как нет нужды? Куда мне идти? Мы же говорили о будущем!
Мы это ты говорил, холодно ответил он. Я ничего подобного не обещал.
Попытался я поговорить на следующий день услышал то же самое. Более того, он добавил:
Вика хочет тут делать ремонт перед свадьбой.
Вика? Какая Вика?
А это не твоё дело.
Хорошо, уйду. Но деньги за полтора года работы давай рассчитаем. Ты обещал платить по тридцать тысяч, а дал только дважды. Ты мне должен больше четырёхсот тысяч рублей!
Он лишь хмыкнул:
И кто тебе поверит? Договора же нет.
А я расскажу Анне Васильевне! Она же вам эту квартиру купила
Тут он побледнел. Однако быстро снова стал уверенным:
Иди, куда хочешь. Не хочу тебя здесь видеть.
Собрал я свои шмотки, пару дней перекантовался на вокзале, потом вспомнил сегодня ведь Анна Васильевна должна прийти!
Пришёл, вижу: вертится по квартире и Вика эта там, новая невеста Николая Петровича. Я всё ей рассказал.
Ну что ж, Лёша, сказала Анна Васильевна, за правду спасибо. А ты, зятёк, собирай вещи. Через три дня чтобы духу твоего здесь не было, не то и квартиру потеряешь.
И мне вслед:
И ты, Алёша, тут больше не задерживайся. Каждый сам отвечает за свои поступки.
Вот я теперь здесь, сижу у окна и размышляю как быстро всё меняется. Главное на чужом горе счастья не построишь. Буду теперь работать, как и раньше, на рынке всегда место найдётся.
Урок я вынес: честными путями и своё спокойней, и душа чище.
