Мой сын, Дмитрий, женился двенадцать лет назад. С женой Светланой и маленькой дочкой они ютятся в малогабаритной однушке в Нижнем Новгороде. Пять лет назад Дима приобрёл участок и начал строить дом мечты. Первые два года стройка практически не двигалась. Потом поставили забор и залили фундамент. А дальше снова застой — денег катастрофически не хватало. Но сын не сдавался, копил по рублю и верил в лучшее.
За это время они успели возвести лишь первый этаж. Их мечта — просторный двухэтажный дом, где хватило бы места всем, включая меня. Дмитрий всегда ценил семью, мечтал, чтобы мы жили вместе. Первый этаж появился благодаря тому, что Светлана уговорила его поменять их двушку на меньшую квартиру, а разницу вложить в строительство. Но теперь и им стало тесно.
Когда они приезжают ко мне в гости, все разговоры только о стройке. Они с жаром спорят, какие выбрать обои, как провести электричество, чем утеплить стены. Никто не интересуется моим самочувствием, моими делами. Я молча слушаю их планы, но внутри нарастает тревога.
Давно чуяла, что Дмитрий и Светлана хотят продать мою двушку, чтобы достроить дом. Как-то сын обронил: «Мы все будем жить вместе, мам, под одной крышей!» Я не выдержала и спросила прямо: «Значит, мне продать квартиру?»
Они оживились, закивали, начали расписывать, как нам будет хорошо всем вместе. Но я взглянула на Светлану — и поняла, что жить с ней не смогу. Она меня терпеть не может, а я устала делать вид, что не замечаю её колких слов и ледяных взглядов.
С другой стороны, жаль Диму. Он так старается, но в таком темпе стройка затянется ещё на десять лет. Хочу помочь ему, дать внучке хороший дом. Но тогда я задала главный вопрос: «А где буду жить я?» Ведь мне некуда переехать — ни в их тесную однушку, ни в холодный недострой.
Светлана сразу нашла ответ: «Мам, тебе же отлично на нашей даче!» Да, у нас есть старый домик под Нижним. Но там нет отопления, зимой — ад: колоть дрова, топить печь, мыться в тазу, бегать в сортир на морозе. А у меня уже здоровье не то.
«В деревнях как-то живут!» — усмехнулась она. Но в деревнях есть хоть минимальные удобства, а их дача — просто сарай. Я чувствую, как меня мягко толкают к жертве.
Недавно чаще стала заходить к соседу, Валерию. Он, как и я, одинок. Пьём чай, болтаем, иногда я ношу ему пирожки. А на днях случайно подслушала, как Светлана сказала своей матери по телефону: «Можно же её к Валерию пристроить, а квартиру продать».
В груди будто нож. Разве так можно? Я всегда догадывалась, что в их «большом доме» мне не найдётся места. Но чтобы так открыто планировать меня выставить? Сердце болит. Думаю о сыне — может, всё же помочь? Но страх гложет: неужели на склоне лет останусь без своего угла, выброшенной, как ненужная ветошь?
Жизнь научила: прежде чем кому-то отдавать последнее, убедись, что у тебя останется хотя бы крыша над головой.
