Чужой в моём доме
Когда Саша вечером, собирая портфель на работу в Новосибирске, вдруг спросил меня, почему я считаю нашу квартиру исключительно своей, я даже посуду мыть перестала настолько удивилась.
В смысле? спрашиваю, полотенце даже не отпускаю.
Ну вот, Марина Петровна говорит, что ты всегда повторяешь: «моя квартира», «мои правила», «мой дом». Я и не думал, что ты так относишься к нашему совместному пространству, он бумажки свои перекладывает, даже на меня не смотрит.
Я кран выключила, села на табуретку, ноги сразу будто ватными стали.
Саш, я никогда такого не говорила. Никогда! Это наша квартира. Наша!
Он пожал плечами, портфель застегнул.
Ладно, может, она не так поняла. Спокойной ночи, Нина.
Ушел в спальню. Лег, и спиной ко мне, когда я пришла попозже всю кухню перемыла, окна проверила, свет в прихожей выключила, где у нас брат его Артем валяется на раскладушке. Легла, темнота и пытаюсь вспомнить, с какого момента началась вся эта неразбериха.
***
Артем объявился у нас в марте, как крест весенней капели. «Погощу пару недель, максимум месяц», сказал он, когда с двумя сумками на пороге стоял. У него в Томске проблемы с жильём хозяйка квартиру продавать взялась, а искать новое сложно, особенно если тебе под пятьдесят и работы стабильной не имеется. Саша с порога: «Брат на время к нам заедет, не вопрос». Как обычно ни одного слова о моём мнении.
Я и не возражала правда. Даже жалко его стало. Мы с Артемом виделись разок на Пасху, разок на Новый год. Грустный мужик, всегда один. После развода как серая мышь жил, на стройке прорабом был, потом сокращение, и всё одиночество, никакой личной жизни с тех пор, как жена к другому ушла. Детей не было.
Когда Артем въехал встречила его по-русски: суп домашний сварила, постель перестелила, тапочки выдала. Саша радовался, как будто старый товарищ детства к нему приехал, вспоминал, как брат в детстве семью поддерживал после смерти отца. Вот, дескать, держимся друг за друга.
Первая неделя была тихой: Артем с утра уходил, работу искал, домой поздно приходил, спасибо говорил. Иногда вместе с чаем на кухне сидели, обсуждали, как курс рубля опять подскочил и сколько стоит теперь картошка. Жизни такой всё дорожает, даже соль.
А потом что-то поменялось. Не сразу. Постепенно как на медленном огне борщ притихает.
Сначала Артем перестал по утрам выходить. Говорит, давление у него. Я, понятно, как фельдшер, предложила давление померить, а он фыркает: «Само пройдет». Ну и ладно, думаю.
Дальше хуже. У Артема по утрам телевизор утром до вечера гудел передачи только мужские: про рыбалку, про машины, громко! Я прошу потише говорит «ой-ой», убавит, и через пять минут снова на всю Ивановскую. Вещи его поползли по квартире, как пельмени по тарелке: куртка на мой крючок, щетка зубная среди наших, полотенце старое на батарее болтается, хотя я уже сто раз намекнула, что пора бы все-таки обновить.
Ну подумаешь, мелочи. Постоянно себя этим успокаивала. Человек в беде, надо помочь.
***
К апрелю Саша мой как подменили молчаливый стал. Я из поликлиники прихожу, рассказываю смешные истории про пациентов, а он обед быстренько доест и на диван к брату под телевизор. Там они вместе пиво разливают, смеются над какими-то воспоминаниями о «старых добрых временах». Захожу и разговор сразу тухнет. Артем мне с улыбкой: «Ниночка, отдохни, женское счастье заботиться о доме. А мы тут о мужском побеседуем».
Снова ухожу на кухню, как будто даже кота завести не разрешили.
Попробовала с Сашей поговорить мол, не затянулся ли у нас гость. Два месяца уже, всё не уезжает.
Саш, может, пусть потихонечку ищет что-нибудь своё? тихонько.
Да ладно тебе! Брату ведь некуда, он же не на всю жизнь.
Мы договаривались, что временно
Пока не найдёт работу, куда он денется, ответ стандартный.
Поняла: разговор бесполезен, спорить смысла нет. Внутри сжалось что-то так, будто там маленькая мышка поселилась.
***
Первый серьёзный звоночек прогремел в мае.
Пришла домой после сумасшедшей смены: дождь как из ведра, давление зашкаливает, хочу только душ и кровать. Захожу в ванную: раковина вся в щетине. Артем брился, а за собой не убрал так и оставил волосы на вентилятор, то есть на бортики.
Я в коридор он чай на кухне по-заправски пьёт.
Артем, убирай, пожалуйста, после себя в ванной, спокойно так. Я после смены, устала жутко.
Глянул на меня, улыбнулся:
Ой, Нина, прости. Ты ж всегда любила порядочек наводить, я думал, тебе и самой не в тягость.
Я, конечно, скребанула за ним сама: руки трясутся, злость кипит, но молчу.
Вечером в постели Саша ворчит:
Ты могла бы помягче с Артемом? Расстроился человек.
Расстроился? Он за собой не убрал…
Так прям бурю устроила из-за ерунды. Терпимости бы тебе побольше, Нина.
Я смотрю в потолок, как будто там ответ: «Ну правда, ведь я терплю…»
Хорошо, говорю. Попробую ещё мягче.
***
С тех пор я стала настоящей народной артисткой терпения. Улыбалась Артему, готовила-добавляла в суп всё, что он любит, не пилила ни за что ни за газеты на диване, ни за тарелки, ни за крошки на полу на кухне. Надеялась: если побольше гостеприимства он хоть поищет новую жилплощадь или станет менее «мебельным»…
Не тут-то было. Артем расслабился по полной: работу не ищет, целыми днями на телевизоре, на еде и на воспоминаниях. Связь между ним и Сашей только крепла. Я выполняла функции домработницы: готовка, уборка, стирка. А в их мужском мире меня, похоже, не планировалось.
Пожаловалась подруге Зинаиде на рынке вздыхает:
Нина, у меня такое уже было. Как пустила родственницу к себе пять лет не выселишь, и сама ушла к матери жить…
Страшно стало.
Беда-то в чём? Саша твой же не видит, что брат теперь тут царь и бог. Вот и вся правда.
***
К июню начался семейный тихий фронт. Артем стал настоящим манипулятором: напрямую не хамит, а так, вскользь кинет вроде ничего, а противно. Например:
Сашка, а помнишь, как мама пирожки пекла просто восторг! Вот это было по-домашнему…
Вроде как намекает: Нина так не может, увы.
Или:
Женщины нынче нервные стали, раньше всё было проще не истерили.
А Саша молчит. А я стискиваю зубы.
Как-то вечером я попросила выключить телевизор просто чтобы поговорить с мужем. Артем сделал трагическое лицо:
Всё понял, иду гулять, не хочу быть лишним.
Саша после этого с упрёком:
Зачем так? Артем теперь чувствует себя ненужным.
Я по-тихому ревела на кухне. Чтобы никто, конечно, не слышал.
***
В июле Артем заявился с требованием прописки. Нужно же документы оформлять, ну и вообще чего уж стесняться. Саша сразу согласился, меня даже не спросил. Я о бумагах узнала по факту увидела на столе.
Саша, ты серьёзно? Прописал без меня?
Временная регистрация, на полгода, ничего страшного.
Вот так: наша с ним квартира, а решает без моего слова.
Внутри что-то щёлкнуло будто лампочку перегоревшую поменяли.
***
Стало со здоровьем плохо давление скачет, голова гудит. Врач на работе: «У тебя конкретный стресс. Так и до язвы недалеко».
Я понимаю: так больше нельзя. Стараюсь поговорить с Сашей. Артем ушёл по делам.
Саша, мне тяжко, не могу так жить! Пусть Артем уже съедет!
Опять ты… Мы обсуждали.
Нет, мы не обсуждали. Ты просто сообщил.
Может, не в нём дело, а в тебе? вдруг. Он говорит, ты недовольна, постоянно намекаешь, что он лишний.
Я даже рот раскрыла.
Я? Я тут и работаю, и готовлю, и стираю его трусы! Ты шутишь?
Тихо! отрубил. Опять орёшь…
Я взяла ветровку. Вышла.
***
В августе у Артема как будто второе дыхание открылось: начал сыпать советами, как готовить, как пол мыть, даже что шампунь не тот купила волосы, видимо, не блестят.
А не думала, Нина, на кулинарные курсы пойти? Можно ведь знания подтянуть, сладко так. Дети любят пироги с майонезом, между прочим.
Я вилку опускаю.
Я 30 лет готовлю, спасибо…
А он: «Учиться никогда не поздно, правда, Саша?»
Муж молчит. Вот так молчал бы у ЗАГСа, вообще бы замуж не вышла.
Я ушла в комнату и больше не вышла. А он вечерком: «Ты что обиделась?» да уж.
***
К сентябрю я поняла: всё, я проиграла. Артем в семье как тульский пряник везде и никуда от него не денешься. Саша стал холодным, дистантным. Вместе погулять отказ, оставить брата неудобно. Даже обнять его стало не так просто отстраняется.
Однажды спросила тихо:
Саш, ты меня вообще ещё любишь?
Молчал. Потом:
Не знаю, Нина…
Я больше не спрашивала.
***
В октябре я вернулась домой пораньше, решила сюрприз ужин устроить. Тишина, а потом голоса из кухни. Захожу Артем и Саша мой с моим телефоном. Мой айфончик, который утром на зарядке остался.
А вы тут что делаете?! строго.
Они враз позеленели.
Да вот, сообщение всплыло, мы случайно увидели… Саша мямлит.
Там моя давняя переписка с Зинаидой как мне сложно было, когда Артем только приехал. Она тогда: «Ставь границы, а то выживет вас из квартиры». Всё, теперь муж в шоке.
Значит, ты с самого начала хотела его выгнать? Он в расстройстве. Терпела только потому что боялась…
Я не выдержала.
Я была искренней, старалась гостеприимной быть, но имею право на мнение! говорю. Хотела твой покой не нарушить!
Артем тут как тут:
Видишь, Саша, женщины всегда с двойным дном. Одно говорят, другое думают…
Я впервые как-то твёрдо на него посмотрела:
Артем, ты ломал наш брак намеренно…
Он только пожал плечами, с ухмылочкой.
Я взяла сумку, телефон, и ушла. Куда глаза глядят.
***
Доехала до Зинаиды. Открыла она дверь обняла сразу, без слов. Проплакались, потом за чаем сидели знатного «Иван-чая» Зинаида заварила для меня.
Все рассказала. Как чувствую себя призраком дома, что муж больше с братом, чем со мной. Зинаида строго:
Саша твой сам всё позволил. Брат это конечно, но ты столько лет с ним была! Тут дело между вами.
Что мне делать?
Или прими всё, или уходи. Но за право быть хозяйкой надо бороться. И не жди, что мужчина за тебя всё сделает.
Всю ночь думала. К следующему вечеру решение у меня было.
***
Вернулась домой Артем на диване с пультом, Саши нет.
Собрала сумку, одежду и документы. Артем заходит, язвит:
Ты что, переезжаешь? аж устроился рядом со мной.
Я на него: «Поздравляю. Ты своего добился». Он улыбается уже не пряча.
А ты не так простушка, как думал, подмигнул.
Я ему: «А ты не так умен».
Выхожу в коридор встречается мне Саша.
Ты куда?..
Я ухожу, по-русски, тихо. В этой квартире нет мне места. Здесь главная фигура твой брат.
Я не выбирал…
Ещё как! говорю. Каждый раз, когда молчал. Каждый раз, когда меня Артем унижал.
Вышла на улицу. Октябрьский вечер, ветер. Заказала через «Яндекс.Такси» машину до Зинаиды.
***
Неделя на чужой квартире пролетела быстро. Зинаидка чайка, фильмы. Саша звонил, просил, чтобы вернулась. Я: «Дай подумать…»
Через шесть дней он приехал сам.
Не могу больше, сразу с порога. Всё понял. Без тебя дом как мусорка.
Артем?
Попросил съехать. Он теперь в Томске у знакомых.
Лицо у мужа было измятое, видно бессонница и переживания.
Нина… Я всё испортил. Дай шанс всё построить заново.
На моих условиях, отвечаю. К семейному психологу и никаких родственников в квартире больше. Если ещё хоть раз кто-то станет важнее меня ухожу.
Согласен, только вернись.
***
Шёл ноябрь. Я жила у Зинаиды, работала, с мужем виделась иногда. К психологу записались. Рассуждали о новом будущем. Шутить я стала меньше.
Артем вдруг позвонил.
Нина… Я каюсь. Ты была права. Завидовал вашему счастью, думал, если влезу жизнь наладится. Нет, вышел один большой провал.
Может, я и простила немного. Главное процесс пошёл.
***
В декабре решилась вернуться домой, но на своих условиях: никакой больше нервотрёпки, новый устав дома, психолог. Если старое повторится без соплей, врозь, и точка.
Саша старался: и стены покрасил, и готовить пытался. Было сложно. Но были вместе.
***
Прошёл год. Март. К психологу ходим, учимся заново слышать, доверять, смеяться. Бывает, спорим, но по-честному, без сторонних. Артем иногда вспоминается, но не тянет.
Сидим на кухне, пьём липовый чай. Саша берёт меня за руку:
Мы многое пережили, Нина.
Главное, что теперь знаем: дом это там, где тебя любят и слышат.
И всё-таки достаточно.
***
Вчера гуляли в сквере. Погода весна-превесна, небо голубее крыши.
Ты счастлива? спрашивает Саша.
Учусь, смеюсь я. Но главное я дома. По-настоящему.
И пошли мы дальше. Просто вдвоём.
А Артем? Он теперь только имя в старых воспоминаниях.
Мой дом моя крепость. Даже если пришлось его отвоёвывать у собственных.
И ни одного чужого больше!
***
Так и живём. С надеждой, что дальше будет только лучше. И если и остались следы от прошлых битв пусть остынут, как сибирские морозы.
Главное своё место не отдавать никому. Даже брату.
