Ночь, женщина, кот и холодильник
Не смотри на меня так!
Ирина, сжав губы, уставилась на своего кота таким грозным взглядом, на какой только была способна. Даже бровь подняла маме это никогда не нравилось. В детстве у Ирины Сергеевны брови были густыми, почти сросшимися над переносицей. Бабушка всегда сокрушалась: “Вся в отца! Вот бы тебе аккуратные бровки от мамки тонкие, выщипанные, ни капельки не страшные”.
Разумеется, с возрастом Ирина свои брови привела в порядок, и лет у ней уже было прилично. Кот все это понимал и не спешил реагировать на грозный мамин вид. Он стоял на подоконнике, смотрел на хозяйку задумчиво, даже слегка насмешливо. Зеленые глаза блестели в темноте: иногда тусклый свет ночника, который жена оставляла в прихожей, пробивался до кухни. Дверь, которую Ирина приоткрыла на случай бегства тихонько хлопала от сквозняка, но закрываться плотно не собиралась, будто специально оставляя Ире возможность вернуться к обычной жизни. За это Ирина злилась на дверь ей хотелось, чтобы та захлопнулась, и дала бы уже полное законное право открыть другую дверь. Дверцу холодильника.
На полу, у стенки, Ирина сидела уже больше часа, не сводя глаз с белого громадного аппарата. Она точно знала, до последнего кусочка, всё, что лежало на намытых ею полках. Закупкой продуктов в доме занималась только Ирина, и это издавна было предметом добродушных подшучиваний со стороны мужа.
Ирина, зачем нам сельдь в тюбиках? Кто это вообще ест? усмехался Сергей, крутя в руке странную баночку. Для чего купила?
Вкусно ведь, вот увидишь!
Тогда сама и решай, куда это приткнуть, только не заставляй всех страдать.
Ирина придумывала. Готовила что-то такое, чего ни в одном кулинарном сборнике нет. Семья глядела сперва с осторожностью, потом съедала всё подчистую и требовала добавки.
Вся семья кроме самой Ирины.
Она не умела есть свои шедевры совершенно! Готовка увлекала её целиком и дарила редкие минуты радости, но, едва очередное блюдо оказывалось на столе словно кто-то выключал кнопку: попробовать уже не хотелось. Где-то в подсознании поселялась хитрая бабка, чужая и вредная, что-то себе бормотала, ухмылялась зубами (которых почти не осталось), и в результате Ирина лишалась аппетита и смотреть не могла на то, что сделала своими руками.
Расстраивалась и “заедала” тоску чем-нибудь готовым. Главный критерий: нельзя, чтобы это надо было готовить. Любимая колбаска, сырок с дырочками, булочки, конфеты, печенье, иногда утаенное у собственного сына. Детское печенье самое подходящее, там даже совесть не мучает: польза какая-никакая есть. Так Ирина уговаривала себя, что заботится о здоровье.
Здоровья ей недоставало, конечно. Полной её назвать было нельзя съеденное уходило на поддержание вечного круговорота жизни. Муж, трое детей, кот и квартира всем требовались забота и внимание. Ну и работа, которую Ирина уважала, а на хорошие дни даже любила когда получалось расставить всё по главному приоритету: заботе о близких.
Жаловаться Ирина не привыкла. С детства мама вбивала простую истину: само пройдет!
И каждый раз, как Ира болела, слышала:
Иришка, не выдумывай! Нет у тебя температуры. Ах, мерила уже? Молодец, но чай с малиной и спать. Само пройдет!
Так эта “магическая” формула сопровождала Иру всё детство. Она свято верила само проходит. И толком никогда за здоровье не бралась.
И даже потом, когда после рождения первого ребенка начались неполадки, Ира не обратила внимания: времени не было само пройдет! Но с появлением второго сына всё стало гораздо сложнее: просыпаться по ночам для нее стало испытанием. Даже тогда мужу не жаловалась: какая же она мама, если не может позаботиться о ребёнке?
Сергей, благо, был человечный.
Ирис, давай, я сам! Спи. Мы как-нибудь без тебя разберёмся.
Ирина могла спать часами, но даже после сна чувствовала себя усталой и виноватой.
“Что я за женщина такая от меня ни толку, ни радости? думала она. Почему так?”
Если бы хоть раз задумалась, откуда это неуверенность Кончено, всё из семьи. “Ты у нас особенная”, эта фраза, произнесённая бабкой или мамой, становилась судьбой.
Иришка, не сутулься! Выпрями спинку! Гляди, как скрипичный ключ свернулась! Анна Владимировна сокрушалась, а бабушка Елена Сергеевна поддакивала.
Мама, ну как с ней по-другому? Все дети как дети, а эта сама по себе! Приходится еду прятать! Вечно что-нибудь жуёт!
В пять лет Ирина садилась “ровненько”, давилась слезами, а к еде не притрагивалась. Ругать, по мнению взрослых, было нормально, и только спустя годы Ира поняла, откуда у них в семье культ худобы и строгости.
Уже будучи подростком, она однажды натолкнулась на старые семейные фотографии. На них мама была пышечкой с прыщиками на щеках, совсем похожей на Ирину Почему мама теперь ругает её за каждую булочку?
Ответ она получила:
В зеркало на себя посмотри! Кто на тебе женится?! Я только благодаря маме взялась за себя.
Мама, а дед тоже бросил бабушку из-за этого?
Перестань! У семьи свои причины. Как и у нас с твоим отцом. Бывает, люди друг друга не понимают.
В том было, наверное, больше правды, чем Ире хотелось бы признать, но объяснений так и не последовало.
Про школу и одноклассников говорить не хочется, сложно было почти всегда. Если кто-то начинал обращать внимание, что на ней все не так, Ирина шла на стадион. Она не бегала просто сидела под раскидистой липой и думала, когда стемнеет, тихонько пробегала пару кругов для порядка.
Размышления привели к выводу: если уж некрасивая, так надо быть кем-то полезным! Тогда никто не упрекнет во внешности. Тем более, если профессия нужная, а дефицит кадров был явный.
Мама, я буду врачом.
С чего это вдруг? По мне, так ты гуманитарий
Но учусь хорошо.
Ладно, врач профессия приличная.
Ирина стала врачом, и неплохим. Жизни личной было мало, зато времени на учебу предостаточно.
Мама, видя очевидные успехи, лишь вздыхала. Бабушка уже болела, требовала ухода, поэтому Ирину оставили в покое. Не до конца, правда.
Сваха в доме появилась после очередной инициативы бабушки. Как нашлась неизвестно, но своё дело сделала: жениха Ире подобрала быстро.
Увидев жениха невысокого, неловкого, стесняющегося Ирина промолчала, не любила обижать. Первый разговор был формальным, назначили свидание. На него она, как и полагается девушке, опоздала: в институте задержали.
В кафе жениха не было, вместо него записка: “Не ищи меня”.
Ира пожала плечами, и почувствовала неожиданную лёгкость. Теперь у неё был весомый повод защитить себя от маминых планов.
Официант, улыбаясь, спросил:
Вас зовут Ирина?
Да.
Вам записку оставили Он нервничал. А может, сегодня вечером пройдёмся?
Как вас зовут?
Сергей.
Встреча у сквера возле медицинского института состоялась. Они гуляли, и было легко, будто знали друг друга всегда. Оказалось, оба не любят ранние подъёмы и овсянку на завтрак, хотят завести кота, не хотят собаку. Оба мечтают помогать людям, а не просто зарабатывать. Судьба свела их быстро и надежно.
Встречались долго, больше года. Мама неодобрительно отмахивалась:
Он тебе не пара.
А почему?
Официант!
Он учится в университете, а кафе подработка. Его мама болеет, есть маленькая сестрёнка
А ты не думаешь, что это говорит о нём лучшим образом? Он заботливый. Значит, и обо мне сможет позаботиться.
Свадьбу отложили. У Сергея мама совсем заболела.
Ир, вдруг мамы не станет
Тогда вместе Ирочку воспитаем.
Сергей сомневался, сила ли найдется. Но все заботы принимал на себя. Когда стало ясно, что маме осталось недолго, Ирина и Сергей подали заявление без всяких торжеств, привели Ирочку свидетелем.
Теперь мы семья? спросила девочка.
Конечно, ты теперь тоже наша семья.
Мать Сергея поблагодарила Ирину за Ирочку и сына: “Спасибо тебе За всё. Прости, что тебе столько выпало, я бы хотела быть с вами дольше”
Ушла она быстро, и Ирина делала всё, чтобы поддержать Ирочку.
Мама Ирины, узнав о свадьбе, обиделась по привычке.
Я для чего тебя растила? Даже праздник не устроила!
Мам, ну ведь время было такое
И слушать не хочу!
Все попытки помириться разбивались о стену официального равнодушия, отношения были натянутые, и лишь спустя несколько лет Ирина решилась:
Мама, у тебя есть ещё дети?
Нет!
Тогда почему ты ведёшь себя так, будто хочешь потерять и меня?
Мама, обычно строгая и холодная, неожиданно разрыдалась.
Люблю я тебя, Ирина Просто меня так учили нельзя детям потакать, чувства не распущивать, а иначе жизнь приучит к худшему Вот и держалась с тобой строго. А теперь чувствую потеряла. Собственной дочери чужая стала
Ирина долго успокаивала маму, а потом утешала уже саму себя. Новая мысль не давала покоя как бы не повторить и ей самой этих же ошибок со своими детьми? Она боялась не дать детям любви столько, сколько надо, хотя сколько “надо” неизвестно никому.
Сергей, замечая, что Ирина стала молчаливее, пытался поддержать, но Ира считала, что это её личное надо само разобраться.
Потому она по ночам сидела у холодильника с котом. Вся сила мира, все страхи и обиды прошлых лет собирались здесь, за дверцей холодильника.
Время от времени она анализировала себя, вспоминала разговоры с мамой и бабушкой, натыкалась на очевидное: если бы не молчала, если бы раньше сказала всё бы было иначе. Да, может, была бы не такой “хорошей девочкой”, зато нашла бы уверенность и покой.
Мысли эти вначале пугали, потом успокаивали. На всё ушли годы, но главное осознала.
Однажды ночью Сергей пришёл на кухню, молча достал сыр, помидоры и укроп, сел рядом, приобнял и протянул ей бутерброд.
Ешь, Ир.
Сережа, я ведь скоро в одежду не помещусь, если по ночам есть.
Потом похудеешь, сейчас нужно есть. Ешь.
Кот, выждав момент, спрыгнул с подоконника, забрался на хозяйкины колени и жмурился от счастья.
Всё равно люблю тебя сказал Сергей, глядя, как Ирина жуёт бутерброд. Даже если ты будешь весить центнер, я и тогда не уйду. И ты это знаешь. Ир, а можно вопрос? Всё ли в порядке?
Ирина доела, уткнулась носом в плечо любимого и погладила кота.
Всё в порядке прошептала она и сама этому поверила.
Тогда хватит ходить к холодильнику по ночам, а то уже вся домоуправа подумает невесть что, хмыкнул Сергей. Пойдём спать, пора.
Ирина с радостью подала муже руку и крепко его обняла. В голове мелькнула уверенность: всё когда-нибудь станет хорошо. И она обязательно расскажет Сергею о том, что тревожило.
Ириш?
М-м?
Мы, случайно, не ждём ещё малыша?
Ты как догадался? удивилась она.
Женщина, я не первый день с тобой живу. Порадуй меня, какой срок?
Недели три, не больше
Ура! Сергей обнял Ирину, а она зажала ему ладонью рот: Только не шуми! Мелкие проснутся.
Кот проводил своих до спальни, потом вернулся на подоконник и свернулся калачиком.
Не так много времени пройдёт, и ночная тишина вновь поселится на кухне забот прибавится, и кот пойдёт спать в детскую, где свежий младенец будет пахнуть молоком и счастьем. И пусть кот будет скучать по ночным разговорам с хозяйкой на кухне, но куда больше будет любить спать возле кроватки маленького чуда, чем на холодном подоконнике.
Я понял в жизни важно не то, как с тобой обращались прежде, а то, кого ты позволишь быть рядом сегодня. И всё в наших руках главное не бояться быть собой, говорить вслух о своих чувствах и учиться любви каждый день, несмотря на всё, что получено в наследство.
