Ночной экспресс
Двери московского троллейбуса с хрустом сложились гармошкой, выпуская изнутри порцию давно застоявшегося, но всё ещё уютного тепла прямо в ночную свежесть столицы. Пятеро веселых молодых хулиганов ворвались внутрь, радостно лупя грязными носами кроссовок по всему, что попадалось на пути: по ступенькам, поручням и даже ни в чём не повинным ногам обычных пассажиров.
Остальные одиночки, которых злой рок и отсутствие поздних поездов загнали в этот единственный ночной троллейбус, лишь тоскливо вздыхали, не решаясь делать замечание весёлой (пахнущей ещё веселее) компании юношей. Те с блеском самого лукавого огня в глазах пытались перекричать друг друга, обсуждая судьбы своих драгоценных органов и комментируя всех встречных на тему кому, куда и почему судьба свела. Всё сопровождалось злобной бравадой, необязательными тостами и обязательным громким баханьем бутылками пива с надкушенного донышка.
Троллейбус мигнул как старенький чайник, двери зашипели, гармошка выпрямилась, и машина покатила от городского причала. В салоне кроме новоприбывших было человек десять включая кондуктора Людмилу Петровну, даму с очками, которым лет было явно больше, чем всей шумной пятёрке вместе взятым. Она поднялась с кресла и двинулась к весёлой компании, сжимая в кулачке тюбик с билетами.
Молодые люди, проезд оплачиваем, устало проговорила Людмила Петровна, очевидно, мечтая оказаться дома с котлетой и телевизором.
Проездной! весело икнул лобастый Димка.
И у меня, тут же подхватил рыжий Коля.
Тоже проездной! выкрикнул самый юный, у которого под носом ещё только пробивался пушок.
Этот последний, кажется, школу неделю назад окончил, но зато вопил громче всех, компенсируя ломкость голоса трезвой уверенностью за своих.
Показываем, без чувств сказала Людмила Петровна, по виду уже привыкшая к любым циркам.
А вы сначала свой покажите! рявкнул плечистый Макс, расплёскивая пиво на куртку, в которой впитывался аромат Московский фестиваль.
Я вам не мальчик на побегушках, я кондуктор, всё так же бесстрастно ответила она.
А я электрик! Все по-честному! Что мне теперь, за электричество не платить? хмыкнул обладатель самой пустой бутылки.
Молодёжь, или платим, или выходим никаких других вариантов, сказала она и смерила их взглядом смерть на каблуках.
Как по команде, троллейбус меланхолично тормознул у обочины, и остальные пассажиры ретировались в ночную тишину.
Тебе же сказали: у нас проездные! важно крикнул самый неразговорчивый, выставив напоказ худую грудь ямочкой.
Валера, езжай на базу! рявкнула Людмила Петровна в сторону кабинки водителя, где после долгих лет службы спал на ходу Валерий Иванович.
Ну, поехали на базу! захихикали парни, вытирая слёзы с век.
Закрывся треском двери, троллейбус набрал ход и вдруг развернулся прямо посреди проспекта, не взирая на провода и законы физики. Ребята просмеялись секунд десять, но самый здравомыслящий Серёга вдруг почесал затылок:
А это как вообще троллейбус развернулся на трассе, он же по проводам ездит? спросил он с наивнейшим интересом.
Все пожали плечами философские вопросы в Москве под пиво в ходу.
Троллейбус мчал, набирая дикую скорость, лампочки мигали, половина сдохла совсем, остальную подсвечивали вывески крутая донерная и свет от фонарей. Людмила Петровна села на своё вечное место Сфинкса глядя прямо перед собой. Остановок больше не было.
Алло! Вы куда нас тащите? наконец подал голос Колян.
Никакого ответа.
Останови, нам выходить! голос у ребят становился тоньше с каждой минутой, трезвость незаметно всплывала из глубины мозга.
Кондуктор ничем не выдала эмоций.
Москва осталась позади, теперь вокруг тёмная шоссейка и зверско мигающие лампы в кабине Валерия Ивановича. У всех пятерых мобильники кинулись искать сеть, но нашли лишь обновить страницу и странно тревожные пиктограммы.
Когда троллейбус повернул в поле (откуда, спрашивается?), один из крикунов подлетел к кондуктору и завопил с надрывом:
Да я тут в фирме работаю, если меня завтра не будет, вы без пенсии останетесь, поняли!?
Сразу после этого передние фары дружно сдохли.
Пожалуйста, выпустите! Мне к ЕГЭ готовиться! заломил руки младший, пискляво умоляя.
Троллейбус несся, издавая гулянский рёв мотора на всю Ивановскую. Уже все выдохли пары, блеск в глазах сменился тоской и безнадёжностью. Пытались колотить стекло бутылками, вскрывать двери но у московской техники нервы крепче, чем у юных гениев.
Вскоре в ход пошли деньги.
Вот, сто рублей даже без сдачи! Пожалуйста, верните обратно! плакал Серёга.
Людмила Петровна была непоколебима сидит, как памятник суровой советской эпохи.
Салон наполнился мольбами, причитаниями и наивными покаяниями. Троллейбус нёсся дальше, пока впереди не возникло огромное озеро, в чьих тёмных водах отражался свет умирающего неба.
Где мы, вообще? шёпотом спросил Колян, поглядывая на воду.
Всё, нас утопят, уже тихо рыдал мелкий.
Серёг, ты же говорил, у отца права на автобус есть? с надеждой шепнул Макс, но Серёга только голову повесил.
Вдруг передняя дверь плавно открылась, и Людмила Петровна, внешне перевоплотившись в зловещую Мадам, вышла на улицу, мелькнув в кабине Валеры. Кто-то заметил у неё вытянутый предмет в руках
Всё, нам крышка… сейчас и утопят, и вообще… жалобно тёр глаза электрик, и вся компания притихла.
Вдруг ярко вспыхнула светочка в салоне, и Людмила Петровна, громко топая, появилась снова. В одной руке швабра, в другой ведро.
Так, милые мои, моем стены! Потом выдам тряпки сиденья, пол и всё, что не шевелится. А потом домой. Против есть?
Пятерка синхронно замотала головой, как будто увидела ведомость о повышении пенсии.
Долгая была ночь Кто-то таскал воду, кто-то менял тряпки, кто-то таскал грязное ведро к здоровой бочке (которая явно не впервые тут стояла). Троллейбус сиял до утра: даже стекла блестели, как на витрине ГУМа.
С первыми солнечными лучами уставшая бригада смотрела друг на друга без слов, но уже как единая команда. Людмила Петровна щёлкнула компостером, раздавала билеты и, ни слова не сказав, отправила троллейбус назад по родной Москве.
Ночных героев развезли по остановкам, а чудо-машина отправилась встречать новый день и свежих, ещё не знающих жизни пассажиров.
