Падчерица
Когда мы с Мариной встретились и полюбили друг друга, Лизе было шесть лет. Она росла без отца и так остро нуждалась во внимании, что у нас с ней никаких трудностей в общении и не возникло. Всё шло отлично, пока не грянул переходный возраст!
Ты мне не отец! крикнула однажды Лиза.
Как это не отец? А кто, если не я, выслушивал твои истории про одноклассников, ходил на собрания, защищая твои интересы? Кто прятал последние оставшиеся шоколадки, чтобы вручить их тебе, если день был неудачным? Кто знал, что ты утащила у соседской Марины куклу и по ночам прокрадывался во двор, чтобы незаметно вернуть эту игрушку обратно в кусты, будто там и лежала? К тому же, разве ты не называла меня папой с тех пор, как мы договорились отвечать за свои слова? Почему же вдруг я стал тебе «не отцом»?
Слова падчерицы, которую я всегда воспринимал как родную дочь, больно резанули. Но я так и не показал виду: во-первых, я мужчина, во-вторых, обиды не решают проблемы, а загоняют их глубже.
Принято, сказал я, отдавая честь для убедительности. Давай обсудим, что теперь означают наши новые роли: твои права и обязанности как «не дочери», и мои как «не отца».
Хотя внутри всё переворачивалось от грусти, чувствовал это верное решение. Ей нужно было дать чуть больше свободы, но в разумных рамках, и, главное, чтобы она сама эти границы определила. Но Лиза тут же удивила меня, проворчав: Не хочу! и захлопнула дверь прямо перед носом. Такого у ней не бывало даже в детстве: обычно она чётко формулировала, чего именно хочет, а я честно объяснял, что возможно, а что нет. Прыгнуть с крыши гаража? Объяснял с примерами из интернета, почему это плохая идея. Зато, например, когда Лиза в первом классе решила, что Антон Мишин её муж, я кивнул: когда по закону можно будет сам перевезу её чемоданчики. А через месяц она передумала.
Всегда у нас была возможность говорить откровенно. А теперь сплошное «не хочу» и «не отец». Раньше она объясняла даже то, почему не ест кашу: дескать, сахара мало да пенка сверху, вот и всё! Что делать или варить новую, или дать пирожное, в котором, если верить рекламе, молока даже больше.
Я постоял у её двери, вглядываясь в деревянную структуру, пытаясь найти ответ. Но ничего лучше, чем «поживём увидим» не придумал.
Марина реагировала спокойно. Она припоминала свою юность, рассказывала, что отец не раз был бы рад, если бы она куда-нибудь уехала подальше. Всё утешала: пройдёт, вот гормоны улягутся. Но я всё больше скучал по нашей прежней жизни даже вечерние просмотры хоккея потеряли вкус, и некому было обсуждать новую причёску жены её подруга Зоя меняла цвет волос, как питерская погода.
Время шло, Лиза иногда выбиралась из своего эмоционального кокона, хотя в остальные моменты становилась ещё резче к ней лучше не подходить. Почему знала лишь она сама. А в те редкие вечера, когда могла быть прежней, я радовался, как ребёнок.
Девчонки, а давайте в выходные поедем на дачу? Погода отличная, займёмся рыбалкой, шашлыки, палатки, предложил я.
Лиза, поехали! поддержала Марина.
Сами катайтесь! Я никуда не поеду! хлопнула дверь, и мы растерянно переглянулись. Минуту назад радость, а теперь гроза.
Может и рыбалку разлюбила, развёл я руками.
Потом случилось то, от чего не застрахован ни один родитель Лиза не пришла домой из школы и не отвечала на звонки. Обыскали всех её подруг, я сорвался и помчался на поиски. Начал с Димы они дружили с Лизой до недавнего времени, но сейчас вроде не общаются.
Не знаю я, где она, буркнул он.
Может, хоть догадываешься?
Она сказала, что я скучный, и не хочет видеть. Так что понятия не имею.
Знаешь, она меня теперь и не считает папой, а всё равно интересуюсь её делами. По старой памяти.
Пошёл прочь, но тут:
Подождите, может, она с Артёмом Этот парень из параллели, только не самый примерный. Вам может не понравиться, чем занимается.
Тем более! Показывай, где искать поехали.
Он вздохнул и пошёл со мной.
Добрались до каких-то гаражей: музыка гремит изнутри.
Страшно оставайся в машине, сказал я.
Я не боюсь.
Около гаража болталось несколько подростков, Лизы не было. Я окликнул:
Лизу не видели?
Типа, ты из полиции?
В этот момент появилась она.
Что приперся?
За тобой.
Я дорогу знаю.
Время позднее, простите за заботу, такси у подъезда.
Фыркнула, но села в машину, бросив на Диму: Предатель.
С тех пор она всё чаще уходила, меня только волновали её новые компании, с которыми можно было только пересекаться в гаражах. И однажды, когда она отказалась ехать домой, закричала:
Ну и чего ты прицепился? Я взрослая, гуляю, где хочу и сколько хочу!
Напиши законопроект, чтобы Конституцию изменить, пошутил я. Там прописаны права и обязанности несовершеннолетних граждан.
Отстань! отвернулась.
Я не уйду и буду ждать рядом, хоть сколько.
Жаль, что мама познакомилась с тобой! Лучше бы тебя вообще не было! сказала сквозь слёзы, но всё же села в машину.
Эти слова подкосили меня весь путь до дома я молчал, чуть ли не плакал от бессилия. Думал, может, правда уйти и не лезть больше в её жизнь. Но где она там буду и я. Если вдруг она оступится, рядом должна быть рука, способная помочь. Пускай обзывается и что угодно говорит, я не сдамся.
Прошло время, они с компанией сменили место встреч. Гараж опустел, шум стих, а я не знал, где теперь искать дочку. Дима выдал ещё пару адресов бесполезно.
Она возвращалась, когда вздумается бывало, позже полуночи. И мы с Мариной часами лежали в темноте, делая вид, что спим, пока не хлопнет входная дверь.
Однажды ночью зазвонил мой телефон: на экране Дима.
Алексей Николаевич, Лиза позвонила она в какой-то квартире на Лиговском, не может выбраться.
Адрес знаешь?
Да, примерно понял.
Едем вместе.
Поглядел на Марину губы её дрожали, хотя она пыталась держаться.
Не волнуйся, разберусь. Пеки блинчики, иначе помру голодным гонщиком! Отчаянно прижал к себе, поцеловал в нос.
Собрав Диму, мы понеслись по ночной Москве, я гнал, не жалея узких улиц. На Невском, несмотря на ночь, суета не стихала: туристы, такси, уличные артисты. Один парень с другом едва не попали под колёса, кидая мне вслед бутылку. Адреналин шкалил.
Добрались, я велел: Оставайся в машине, вдруг что.
Внутренне напрягшись, пошёл по подъезду. Три подозрительные квартиры объяснила мне бабушка-соседка, которую я встревожил звонком: наркоманы, говорит, одни.
Первая пьяница с собакой и девушкой. Вторая пустая. Третья там из двери вышла девушка похожа на Лизу, но не она: стеклянные глаза, кривая улыбка. Я содрогнулся, ворвался внутрь в поисках дочери.
Лиза! орал, снося на пути всё и всех. Между пустых бутылок прозвенел её голос:
Папа! Папа! доносилось из ванной.
Я рванул ручку дверь поддалась. Дочка бросилась ко мне, рыдая, но одна просто спряталась.
Когда мы вышли, во дворе уже суетилась полиция бабушка успела позвонить. Полицейский задал вопрос:
Вашу дочь удерживали насильно?
Да Я вообще-то отчим.
Но он мой настоящий отец! твёрдо сказала Лиза.
Дома, под чашку крепкого чая, мы жевали блины, их вкус был странно солёный Марина явно плакала, пока пекла. И я читал лекцию: о том, что, что ни случится, я не уйду, хоть бы и гнала меня метлой. Без них жизнь без смысла. Говорил, что мир сложный, и только на ошибках учатся стоять на ногах, как цирковые акробаты, и главное не бояться падать.
А мои любимые девочки слушали, улыбались и, подперев щёку рукой, смотрели на меня, такие родные и незаменимые. Мои.
