Новогодняя тишина
Ноябрь выдался, как всегда, серым, промозглым, мокрым в Петербурге такие дни тянутся, как неразваренная вязкая каша. Улицы казались заброшенными, а лица прохожих были усталыми, словно утомлёнными бесконечной борьбой с ветром и дождём. Наступление декабря Варвара отметила только по ярким афишам с блестящей Советской бутылкой шампанского, икоркой и горами апельсинов на углу Невского.
Город загорелся предновогодней суматохой витрины сияли электрическими гирляндами, а в продуктовых магазинах толпились люди с пакетами, словно готовились к большому бегу: все спешили, суетились, считали рубли, обсуждали планы через пороги квартир.
Варвара ничего не ожидала. Её не волновала праздничная суета. Она просто ждала, когда всё это пройдёт.
Сорок лет. Уже. Три месяца назад закончился её брак не так, чтобы болезненно, просто осталась тёмная пустота, которую даже тоска не смогла занять. Детей не было, так что никаких тяжёлых компромиссов не возникло. Две жизни, бегшие рядом, наконец-то повернули в разные переулки старого города.
«С наступающим!» кричали ей коллеги в бухгалтерии, весело подмигивая.
Варвара отвечала улыбкой, серенькой, как питерское небо без тени веселья. Она всю зиму повторяла себе одно и то же: «Ничего особенного просто декабрь перейдёт в январь, среда сменит четверг, повод для праздника иллюзия».
Планы её были просты, как всё в те дни: горячий душ, старая хлопковая пижама, ромашковый чай в зелёной эмалированной кружке, сон с десяти вечера. Никаких салатов «Оливье», никакой «Иронии судьбы», ни одной пробки от советского игристого, которая обычно оставалась в холодильнике до новых времён.
***
И вот наступила та самая ночь, что ждала она без ожидания.
Погода будто издевалась над людским весельем с неба хлестал ледяной дождь, смешиваясь с мутной снежной кашей на мостовых. Трамвайные огни казались ускользающими, как призраки, а город был будто застегнут тугим воротником темного облака. Настоящее время залечь на дно.
В девять тридцать Варвара собралась под старым вязаным одеялом. За стеной у соседей тихо играла гитара. Варя закрыла глаза, надеясь скорей проплыть в сон.
Разбудил её резкий стук, хлёсткий, будто молотком. Не тихий, не случайный, а требовательный, словно в последний раз.
Варвара сердито пробормотала что-то о недисциплинированных питерских жильцах. Глянула на часы:
23:45
Она не подошла сразу к двери, решив перепутали квартиру, постучат да уйдут. Но всё же медленно двинулась к окну, взглянуть кто же нарушил её покой. И застыла.
За окном всё было белым-бело: ни дождя, ни грязи только огромные, пушистые, словно из прошлого века, снежинки. Они падали в свете фонаря, покрывая землю толстым, чистым слоем, словно впервые за долгое время отдувание мира от забот.
Кабинет двора превратился в сказку.
***
Стук повторился, теперь осторожней, но не меньше настойчиво.
Варвара, еще не оправившись от неожиданного снегопада, решила всё же открыть дверь. Кто бы там ни был, в этот момент ей это казалось частью волшебства.
Она повернула старый ключ и распахнула дверь.
***
На пороге стоял сосед.
Сергей, из квартиры напротив. Мужчина в возрасте, с вечно взъерошенной седой чёлкой и глазами, где плясали забавные искорки. На нём был поношенный шерстяной шарф, поверх старого русского пиджака.
В одной руке Сергей держал ветхий кожаный саквояж, а в другой большую стеклянную банку, полную густого малинового морса.
Простите, если потревожил, Варвара, сказал он хрипловатым голосом, проходил мимо, слышал у вас тут новогодняя тишина. Это ведь редчайший вид тишины, я не мог не заметить.
Варя смотрела на него потом на окно, где кружился и падал снежный пух в светлом фонаре.
Сергей что вам нужно? выговорила она, чувствуя себя немного не в своей тарелке.
Я принёс вам подарок, протянул он банку. Это малиновый морс. Моя покойная супруга уверяла, он лечит любую тоску. И ещё он поднял саквояж, хочу вам кое-что показать. Если позволите войти всего минут пятнадцать. Только до боя курантов, Варвара Евгеньевна.
Она поколебалась. Праздничная броня растаяла сначала чудо снега, теперь странный сосед с морсом и саквояжем. Старое любопытство робко шевельнулось где-то глубоко.
Заходите, несмело сказала она.
Сергей вошёл, скинул с ботинок снег. Верхнюю одежду не снял только поставил саквояж посреди гостиной, где царил полумрак. Свет за окном от уличного фонаря был единственным живым цветом.
Тут у вас всё минималистично, заметил он, и в голосе не было ни укоризны, ни жалости.
Я не собиралась праздновать, коротко бросила Варвара.
Понимаю, кивнул Сергей. После таких перемен праздник только раздражает: у всех радость просто потому, а твоя будто запрещена. Другая зима, другие законы.
Теперь они заговорили по-настоящему. Раньше только о коммунальных хлопотах, погоде, сосульках.
Так бывает?
Конечно, Варя. Я старый человек. Видел много зим, много таких декабрей. Знаю, зима не конец. Земля отдыхает, чтобы стать сильнее, а человек должен себе позволить тишину. Только не навсегда.
Сергей щёлкнул замками саквояжа и открыл его. На чернильной подкладке лежали десятки стеклянных шаров каждый свой, неповторимый. Один синий, с серебряной пылью, словно звёздная галактика; другой алый, с будто бы живой золотой розой внутри; третий прозрачный, но в тёмном углу преломляет свет, рождая крошечную радугу.
Что это? прошептала Варвара, приблизившись.
Коллекция жизни, сказал он с улыбкой. Не марки, не рубли и не карты. Я собираю воспоминания. Каждый шар счастливое мгновение, отпечаток. Вот этот, он вынул синий, наша первая поездка с женой в Карелию. Звёзды, обещание всегда быть рядом. А этот, показал алый, она подарила мне на первую годовщину. Говорила: любовь как роза вечна, если она настоящая.
Варвара смотрела на эти маленькие вселенные, чувствуя как внутри исчезает лёд. Не игрушки целая жизнь, наполненная смыслом и светом.
Почему именно мне?
Потому что сейчас у вас в душе пустота, тихо сказал Сергей. Но пустота не болезнь. Это место для чего-то нового, Варя. Посмотрите.
Он вынул из пиджака шар прозрачный, без единой царапины, без блёсток.
Этот для вас. Первый. Символ сегодняшней ночи. Символ того, что вы открыли дверь, хотя не собирались. Символ первого снега, символ того, что даже в самой глухой тишине может быть чудо.
Варвара взяла шар, ощутила холодное стекло ладонями.
За окном прогремели куранты. Вдалеке послышались поздравления: «С Новым годом!»
В глазах Сергея плясали озорные искорки, но сейчас они были больше, чем смешными они были мудрыми.
Спасибо, едва слышно сказала она, впервые за долгие месяцы по-настоящему улыбаясь. Пусть немного растерянно.
Не за что, Варвара. Теперь у вас есть своё начало. Дальше вы сами решите, каким воспоминанием наполнить свой шар. Может, это будет чашка душистого кофе утром, или старая книжка. А может, нечто большее. Кто знает. Новый год только начинается
Сергей закрыл саквояж, пожелал спокойной ночи и ушёл, оставив её одну уже не во власти пустоты, а с тихой радостью в душе.
Варвара подошла к окну, держа прозрачный шар. Снег без устали белил крыши, скрывал старые следы, укрывал город надеждой. И впервые за многие месяцы она подумала не о былом, а о грядущем
И это, наверное, было самое настоящее новогоднее чудо.
