А салфетки где, куда ты их положил? Я же просила достать те, с серебряным узором, они идеально по тону к скатерти, Марина Петровна, не поворачиваясь, аккуратно нарезала лимон почти прозрачными ломтиками.
Обычно муж, Виктор, к этому времени устраивался у телевизора в ожидании новогоднего концерта, но сегодня в квартире было подозрительно тихо. Марина машинально ворчала на пустой кухне. До боя курантов было три часа. Утка с антоновкой медленно доходила в духовке главное угощение в их семье, рецепт еще от бабушки с Урала. Всё сверкало чистотой, да и в душе жило то тёплое ожидание праздника, что не пропадает даже в пятьдесят.
Она вытерла руки о полотенце, глянула на часы. Витя задерживался. Он ушёл за каким-то “особым подарком” для неё и не появлялся уже час. Марина улыбнулась: наверняка что-то придумал, уж он романтик. В этом году серебряная свадьба, двадцать пять совместных лет, и встречать Новый год они решили вдвоём: без гостей, без детей, что теперь разъехались кто куда.
Наконец послышался щелчок замка. Марина поспешно сняла фартук, поправила прическу, заглянув в зеркало: на ней было бархатное синее платье, в котором она встречала и многие прежние праздники.
Витюш, где ты был? Утка…
Она не закончила. В дверях появился Виктор, а рядом с ним статная, заметная, молодая женщина. Рыжая причёска, яркие губы, короткая норковая шубка, пакет с апельсинами в левом локте. Виктор держал бутылку шампанского и улыбался странно виновато.
Мариш, встречай гостей! Познакомься это Алёна Сергеевна, наш новый бухгалтер. Надеюсь, не против, что я её привёл?
Марина будто замерзла внутри. Мечты о уютном вечере испарились.
Добрый вечер, выдавила она. Мы ожидали кого-то?
Ой! Алёна игриво улыбнулась, снимая перчатку. Какая у вас потрясающая атмосфера! Больше всего напоминает музей советской эпохи, так уютно!
Сердито молча кивнув, Марина отошла на кухню, не слушая объяснений Виктора о том, как бедняжка Алёна осталась без тепла в своей квартире. Виктор кинулся за ней:
Марин, ну чего ты? Ей идти некуда Это ж Новый год добро должно быть в людях! Поест с нами, потом я ей такси вызову.
Пусть сидит, Марина с трудом сдерживала раздражение. Только за своим языком пусть следит. Я ещё и третий столовый прибор поставлю.
К ужину Алёна уже без шубы щеголяла в обтягивающем платье с глубоким декольте и громко смеялась над анекдотами Виктора. Марина еле сдерживалась, слушая, как гостья комментирует сервант (“У моей бабушки был такой же, прямо музейный экспонат!”). Где ей знать, что это итальянский дуб за три тысячи долларов!
Витюша, откроешь шампанское уже сейчас, а? А то так пить хочется! глядя на Виктора глазами кошки, Алёна кокетничала.
У нас традиция шампанское только под бой курантов. Можете попробовать морс. Свой, клюквенный.
Морс? Как мило! Но я предпочитаю что-то более благородное коньячку, например.
Есть отличный коньяк, заискивал Виктор. Давай налью тебе немного, Алёночка.
Марина, а вы не работаете? вдруг прервала молчание Алёна.
Я ведущий технолог на кондитерской фабрике, спокойно ответила Марина.
О, надо же А выглядите, будто всю жизнь дома на плите, борщи варите. Витя рассказывал, что у вас, Марина, золотые руки, только ну, говорит, поговорить особо не о чем, быт заел, зато пироги классные.
Виктор задохнулся от внезапности, а Марина почувствовала, как оборвалась последняя ниточка терпения.
Алёна, продолжайте, не отрывая взгляда, улыбнулась она зло. Что ещё Витя говорил?
Алёна попыталась чем-то оправдаться, но только усугубила:
Да не обижайтесь! Просто, знаете, мужчины любят эмоции А вы такая спокойная. Зато Виктор Анатольевич на корпоративе плясал лучше всех! Мы с ним ламбаду, весь отдел аплодировал. Он говорит: дома не потанцуешь жена устает всегда.
Секундная тишина. Марина посмотрела на свои ноги. Уставали они только после таких вот праздников для кого-то нужных.
Вы про трубы вообще-то что за история? с холодной вежливостью спросила Марина.
Да, прорыв, всё затопило, кошмар! Я испугалась, набрала Вите ну, Виктору Анатольевичу
Странно, Марина прищурилась. Сегодня минус пятнадцать, трубы лопнули а маникюр и укладка как с обложки. Чем-то сильно пахнет не аварией, а салоном красоты.
Алёна ярко покраснела:
Я гостья, вообще-то!
Виктор смялся:
Мариш, не заводись, ну что ты
Двадцать пять лет вместе, а ты привёл домой постороннюю на праздник да ещё позволяешь обсуждать меня за спиной!
Марина резко достала дорожную сумку, опрокинула на ковёр дорогие коробки с подарками.
Твой дом? Ошибся, Витя. Квартира родительская. С первого января я меняю замки. Сейчас либо уходишь с ней, либо вызываю полицию. Решай быстро.
Словно лопнула огромная вата в груди Марина стояла прямая, собранная, уже не та, что час назад нарезала лимоны.
Алёна первая бросила:
К черту, сама вызову такси, Витя! Мне не нужен твой прицеп!
Дверь захлопнулась.
Виктор стоял посреди комнаты с пустым взглядом.
Марина ну, прости, ну там Новый год
Забудь. Я двадцать пять лет для тебя старалась, а оказалась «кухаркой». Всё.
Сняв фартук, она убрала лишний прибор, налив себе стакан шампанского. На экране началась речь президента. Марина посмотрела в окно: огни фейерверков расцветали над зимней Москвой.
Она выкинула из-под гостя и мужа их грязные тарелки, разбивая их о стенки мусорного ведра звук был неожиданно приятен. Села одна за большой стол, отрезала себе лучший кусок утки и медленно подняла бокал:
С Новым годом, Марина.
Телефон вспыхнул: дочка Катя писала, что скоро приедут с внуками. Марина улыбнулась: всё, что было лишним, ушло, а родное осталось.
Она упаковала остатки еды, чтобы отдать завтра вахтёрше и дворнику. А себе оставила любимую ножку утки.
Перед сном убрала макияж и ощутила себя по-настоящему красивой: больше никакая не «тётка», а сильная, взрослая, готовая к новой жизни. Пусть дальше будет непросто, в душе впервые за много лет было светло.
Проснувшись утром с мыслью о кофе на углу, а не о чужом завтраке, Марина поняла: у свободы есть вкус. Никто не назовёт её дом музеем, а её скучной. Сохранять достоинство важнее, чем терпеть чужое унижение. Настоящее счастье уважать и любить себя.
