Ты издеваешься, что ли, Олег? Ну скажи, что это прикол, а? Или я что-то не так расслышала из-за воды?
Я выключаю кран, руки вытираю о полотенце, поворачиваюсь к Олегу. На кухне стоит такой запах: сваренные овощи, укроп свежий, мандарины сразу чувствуешь, что Новый год уже на носу. До боя курантов, ну, может, часов шесть. Горы кубиков для оливье высятся на доске, в духовке утка с яблоками, холодец в холодильнике остывает, который я всю ночь варила.
А Олег в дверях кутается, переминается, пуговицу на рубашке вертит. Я же знаю этот знак когда он ножкой шаркает и пуговицу теребит, значит, понимает, что чудит, но извиняться явно не планирует.
Наташ, ну только давай спокойно… натужно такой голосок, будто он не муж мне, а школьник на линейке Я просто не могу, Ларисе там беда: трубы у неё потекли, ну, не совсем потекли, но воды нет, и отопления тоже. Новый год в холодной квартире с детьми? Я же, Наташ, не могу. Это ведь мои пацаны, в конце концов.
Дети твои, тут вопросов нет, я стараюсь не сорваться, но внутри злость аж зубы сводит. Лариса? Она что, у вас в потомстве? Почему по подругам своим не разъехалась, к матери не поехала? У неё твои алименты, за которые можно номер в “Метрополе” снять, Олег.
Мать Ларисы в санатории, подруги на дачах, Олег в пол смотрит. А пацанам же, ну Семье Новый год, семейное всё-таки. Мальчишки порадуются, с папой встретят праздник. Мы чуть-чуть посидим, поедим, салют глянем, да и всё. Квартира у нас большая все поместятся.
Я смотрю по сторонам: действительно, не однокомнатная. Но это же наш угол, наш! Я неделю как белка в колесе здесь крутилась генеральную делала, шторы гладила, скатерти выбирала, гирлянды, ель, всё, что любит Олег Даже духи купила ему, о которых он на работе мечтал. Мы же договаривались никого не звать первый Новый год за три года, когда только вдвоём! Хотела романтики: свечи, гирлянды тихонько мерцают, музыка, шампанское, просто мы. А теперь весь кайф коту под хвост.
Олег, ты ведь сам предлагал никого. Я же пацанов нормально всегда принимаю, ты знаешь! Да хоть на все выходные, вообще вопросов нет. Но Лариса! Ты пригласил бывшую в наш дом! Ты вообще в курсе, как это выглядит?!
Ты преувеличиваешь, пытается обернуть на смех, плечами жмёт мол, ну чего ты. Мы взрослые люди. Лариса нормальный человек, мать моих детей. Наташ, давай без эгоизма. Праздник же, не день на кухне с обидами. Они уже через час будут.
И убежал, конечно, из кухни, как только мог видно, боялся, что в него кастрюля полетит.
Я так и осталась стоять, уткнувшись в стол. Утка в духовке потрескивает, а есть вообще не хочется. «Не будь эгоисткой» эх, вот уж чего я не ожидала. Я и так из кожи вон уют, дом, еда, сыновьям твоим всегда рада Даже когда Лариса звонит, чтобы Олег кран ей пришёл чинить посреди ночи, или кота-нибудь из подвала вытаскивать и то молчу. А вот теперь слов благодарности.
Даю себе команду «дышать, не психуй»: картошку режу, думаю, может, зря бурчу? Новый год всё-таки, вдруг Лариса не выйдет за рамки? Может быть, вообще всё прилично будет. Раз уж праздники вдруг удастся чудо и все подружатся?
Увы, чудес не случается. Через пятьдесят минут звонок в дверь. Я только платье успеваю накинуть поприличнее и немного глаз подвести. Олег летит открывать сияет так, как будто миллион в “Спортлото” выиграл.
Вваливаются шумные гости Артём (десять лет) с Дениской (семь), не разуваясь, сразу по ламинату со следами грязи бегут на диван. Следом и сама Лариса гордо, громко, как олигарх на корпоративе.
Платье у Ларисы огненного цвета, декольте до пояса, духи такие, что мандарины умирают сразу. Снег скинула с шубы в прихожей, пакеты с подарками прямо Олегу в руки. И голос такой:
Ой, ну наконец-то! Пробки ужас, чуть не подралась с таксистом! Олег, бери пакеты, там и подарки, и шампанское нормальное. А не шипучка твоя дешёвая.
Выхожу уже натянув улыбку, прямо как Снегурочка на подработке:
Добрый вечер, Лариса. Мальчишки, привет.
Лариса меня сканирует с головы до ног платье явно простовато по её меркам.
Привет, Наташа, лениво бросает. Жарко у вас тут, окна бы открыть. Олег, где мои тапочки розовые? Помнишь? Я в прошлый раз тут оставляла.
Олег у шкафа роется, тапочки ищет: “Ларочка, сейчас всё будет!”
И вот тут меня прихватывает у бывшей тапочки в нашем доме? И Олег знает, где они?!
Прошли, сели Мальчишки телевизор на всю громкость, скачут по дивану (новому, между прочим!). Я замечаю, Лариса как королева, мгновенно начинает всем руководить елку «инспектирует», критикует сервировку: «Чего так много вилок, мы что, в Кремле?», сыновей попеременно ругает и обнимает, Олег на шестернях: подушку дай, воду принеси, свет убавь
Я тихо на кухне, стол собираю, чувствую себя официанткой на чужом празднике.
Наташа, а оливье ты с колбасой делаешь? орёт Лариса, даже не зайдя. Фу, деревня. Олег, между прочим, любит с говядиной! Мы всегда так делали.
Он мой уже три года с удовольствием ест, не сдержалась я, ставя салат с таким грохотом, что миска дрожит.
Ну, он просто воспитанный, Лариса заржала, бедняжка, давится и ест.
Олег рядом бубнит, не смеет огрызнуться. Хоть бы вякнул, что вкусно нет.
Потом достаю я утку из духовки: красавица корочка, яблоки, чернослив, всё как надо. Ставлю рядышком, зову всех к столу.
Угощайтесь, утка с антоновкой и черносливом.
Артишок уже нос воротит:
Фу, подгорела! Пап, можно пиццу?
Да какая подгорела, это корочка, вкусно же! объясняю.
Да ладно, дети такое не едят, Лариса нахмурилась, тыкает вилкой. Жирная, да ещё и чернослив засунули? Олег, зови детям пиццу. И мне закажи, у меня желудок, сама знаешь.
Олег на меня виновато смотрит:
Наташ, ну не обижайся, праздник же Дети хотят пиццу, я быстро закажу.
Ты серьёзно? Я её сутки мариновала, Олег! Это моё любимое блюдо!
Не ссорься, хватает меня за плечо, я отодвигаюсь. Все попробуем и утку, и пиццу. Стол богаче будет.
Стою, как в дурном сне. Они просят пиццу, обсуждают начинку, я сажусь, руки по швам. Слышу, Лариса заливается историей:
Олег, помнишь, как мы встречали 2015-й? Ты тогда Дедом Морозом был, у тебя борода слетела! Ой, как мы ржали!
А у тебя каблук в сугробе, Олег добродушно хихикает.
И пошла волна воспоминаний: как машину купили, как Артём первый раз на велосипед сел Я смотрю, они оба за столом, не разлей вода хохочут! Я для них просто мебель: нарезала, подала, сидит на краю.
Вдруг Денис сшибает бокал с вином прям на белую скатерть, которую я час гладила. Красное пятно по всей ткани.
Олег, убери давай, Лариса командует, Наташа, соль есть? Но скатерть не жалко, она простенькая!
Я встаю, иду в спальню. Вижу: Олег с солью мечется, Лариса заказывает ему пиццу, дети уже селфи делают на телефоне.
В этот момент доходит: меня здесь, по сути, и нет. В доме живут Лариса, дети, а я как призрак. Меня нет.
Тихо собираю вещи. Руки не трясутся. Джинсы, свитер, косметика, телефон. На улице снег хлопьями, весь двор искрится. Выхожу, как мышка, чтоб никто не увидел. На лестнице выдыхаю наконец.
Звоню Светке:
Светка, я к тебе поеду, хорошо? Я от Олега ушла.
Она сразу: «Жду, давай, Женька уже шампанское открывает, садись в такси!»
Через сорок минут: уют, кухня у Светки пахнет корицей. Женя ушёл, мы с подругой болтаем, чай пьём.
Я рассказываю всё-всё: краны у бывшей, оливье, пиццы, анекдоты, зайчики из прошлого.
Свет, мне не жалко, что они пришли, обидно, что он стал лакеем всё для них. Я словно тень у стола стояла зачем я ему тогда?
Не отвечай ему, пусть сам теперь с Ларисой управляется. Ты правильно ушла. Если бы осталась это бы только закрепилось, он думал бы, что так всегда можно, говорит она.
Телефон взрывается звонки от Олега, сообщения: «Ты где?», «Пицца стынет!», «Гости спрашивают хозяйку», «Ты обиделась? Вернись! Мне перед Ларисой стыдно!» Я читаю и думаю: ну вот и всё.
Я выключаю телефон. У Светки включаем «Иронию судьбы», пьём шампанское, смеёмся над Женькой, который ёлку наряжал и чувство внутри свобода! Как будто мешок тяжёлый с плеч сняли. Новый год встречаю не с семейной идиллией, а с людьми, которые правду к лицу скажут.
Первое января мороз, солнце. Я просыпаюсь от запаха кофе. Телефон пиликает: миллион пропущенных Олег крутится. «Дети вазу разбили», «Лариса ругалась диван у вас не тот», «Погром остался», «Наташа, прости, я дурак!»
В полдень Олег у Светки на пороге, как после бури волосы дыбом, пятна на рубашке, лицо помятое, букет роз где-то нарыскал.
Светка на пороге встаёт: «Ты к кому?»
К Наташе, пустите. Мне надо всё объяснить
Выходим в прихожую, он бормочет: «Прости, я осознал, без тебя весь дом рухнул, Лариса командовала, дети рвались в окна, я их такси вызвал посреди ночи и всех выгнал. Ты для меня главная. Больше так не будет никаких бывших на пороге, никаких звонков ночью. Я всё осознал».
Я на розы смотрю вода с лепестков капает на пол. Грусть скребёт, но жалости нет.
Олег, я не вернусь сейчас. Я у Светки останусь дней на пять, ты подумай как следует. Почему для тебя бывшая важнее нынешней? Почему позволяешь делать из дома проходной двор для чужих прихотей?
Я жду, кивает, столько, сколько надо. Я тебя люблю.
Он уходит. Мы со Светкой чай пьём, я улыбаюсь и впервые понимаю: теперь-то я точно не дам себя загонять обратно в угол.
У окна стою, смотрю везде белый снег, как чистая страница. Теперь я сама буду писать свою историю, и никто из прошлого не вырвет ручку у меня из рук.
