Ещё целый год вместе…
Последнее время я, Аркадий Иванович, совершенно перестал выходить на улицу один. Всё началось тогда, когда однажды, добравшись до поликлиники, я вдруг забыл, где живу и даже как меня зовут. Пошёл куда глаза глядят совсем не в ту сторону. Долго блуждал по району, пока взгляд случайно не зацепился за знакомое здание часовое производство в центре Москвы, где я проработал почти пять десятков лет.
Смотрел я на этот завод, понимал мой, родной, а кто я такой и почему он мне близок, не мог вспомнить, пока кто-то вдруг не хлопнул меня по плечу, аккуратно сзади:
Иваныч! Дядя Аркадий, ты чего здесь? Скучать по нам пришёл? Мы вот на днях вспоминали тебя мастер был, наставник. Да ты чего? Не узнаёшь меня? Это я, Юра Акулов, ты ведь из меня человека сделал!
И тут, словно выключатель щёлкнул внутри, голова прояснилась, память вернулась спасибо тебе, Господи…
Юрка захохотал, обнял меня как родного:
Узнал? Да я усы сбрил, теперь не похож сам на себя. Иваныч, заходи к нам, мужики рады будут!
В другой раз, Юр, что-то устал, признался я, тяжесть была на душе.
Юра встрепенулся:
У меня машина тут, сейчас тебя домой отвезу. Адрес-то помню.
Юрка отвёз меня домой, а жена моя Наталья Львовна с той поры меня одного не выпускала. Хоть с памятью стало всё ровно, всё равно только вместе теперь то парк вдвоём, то в поликлинику, то в магазин.
Но тут я занемог: температура, кашель. Наталья побежала одна в аптеку, в магазин, хоть и сама была не совсем здорова. Купила лекарства, немного продуктов, но какая-то странная слабость её одолела, дышать стало тяжело. Покажется чужому человеку сумка лёгкая, а ей каменная. Наталья постояла, отдышалась и двинулась дальше по только-только выпавшему снегу к дому.
Пару шагов ещё сделала остановилась, поставила свою тяжеленную сумку прямо на снег, и вдруг сама как-то мягко осела прямо на тропинку у подъезда…
Последняя мысль зачем столько всего купила, совсем, что ли, у старой бабки мозгов нет!
Хорошо, что соседи выходили из подъезда, заметили лежит Наталья на снегу, сразу подбежали, скорую вызвали…
Наташу на скорой забрали, а соседки-крестьянки взяли лекарства и продукты, вернулись, стали звонить мне в дверь.
Муж-то её, Аркадий Иванович, наверное дома. Приболел, поди, я его пару дней не видела, предположила Нина Михайловна, Спит, может, Наташа говорила ему тоже тяжелее стало. Эх, старость не радость, а я позже ещё зайду.
Я и звонок слышал. Хотел подняться, но кашель душил, голова крутилась, от слабости чуть не грохнулся.
Кашель стих, я в странный сон провалился, как наяву. Где же Наташа? Почему её нет так долго?
Лежал я, вдруг услышал очень тихие шаги, и к кровати подошла жена, моя Наташа! Господи, как хорошо, что вернулась.
Аркашка, давай руку, держись крепче, ну вставай! звала она, а я с трудом поднялся, держась за её холодную, слабую ладонь.
Открой дверь, скорей открой, прошептала Наташа.
Зачем? удивился я, но послушно открыл.
В квартиру сразу зашли соседка Нина Михайловна и Юра:
Иваныч, ты чего? Мы и звонили, и колотили!
Наташа? А где же Наташа? Только тут была! прошептал я, побелевшими губами ищу глазами жену.
Да она в больнице, в реанимации, сказала в ответ Нина Михайловна.
Он, похоже, бредит, догадался Юра, успел подхватить меня на руках, когда я стало падать…
Вызвали скорую. Врачи сказали от жара помутнение, обморок…
Через две недели Наталью Львовну выписали. Юрка подхватил её на машине, соседка с ним вместе всё это время поддерживали меня благодаря им я тоже поправился.
Главное мы пока ещё вместе.
Вечером, как остались одни, мы с Наташей едва сдерживали слёзы.
Мир, Аркадий, не без добрых людей. Нинка какая женщина! Помнишь, как её детишки после школы к нам бежали, мы их обедом кормили, с уроками помогали, Нина с работы приходила потом, забирала.
Да, не все добро помнят, но Нинка, душа у неё не очерствела это дорого стоит, согласился я.
А Юрка молодым был, я его учил, помогал встать на ноги. Молодёжь стариков быстро забывает, а этот ведь по-настоящему не оставил, не бросил…
Через пару дней Новый год. Как хорошо, что мы снова вместе, почти шепчет Наташа, прильнула ко мне.
Наташа, скажи, как же так? Ты из больницы ко мне пришла, заставила дверь открыть спасителям? Я без тебя бы тут, наверное, и не выжил, наконец-то спросил я, хоть и побаивался, что решит у меня опять что-то с головой.
Но Наталья Львовна только удивлённо посмотрела:
Неужто и вправду так было? Мне ведь врачи потом сказали: у меня остановка сердца была, а я будто в полусне брела к тебе… Я ведь и сама помню в реанимации лежу, потом выхожу и к дому иду…
Ну и чудеса же с нами случаются, взял я её руки, а ведь люблю тебя, как лет тридцать назад, ещё сильнее, может.
Долго мы сидели так, держались за руки, молчали, смотрели друг на друга. Будто оба боялись, что снова что-то произойдёт и разлучит…
Вечером, накануне Нового года, Юра заехал, принес гостинцы его супруга напекла пирогов. Нинка забежала, вместе за чай с пирогами посидели хорошо, тепло на душе стало.
Новый год мы с Наташей встречали вдвоём.
Знаешь, сказала она, я загадала: если этот Новый год встретим вместе, значит, он наш, и ещё поживём.
Мы оба рассмеялись.
Ещё целый год жизни вместе. А это ведь большое дело, настоящее счастье…
В этот год я понял: по-настоящему сильным делают нас люди рядом и доброта, которую мы отдаём друг другу.
