И чего ты добилась своим нытьём? спросил я у Натальи. Но то, что случилось дальше, выбило почву из-под моих ног.
День начался как всегда слишком рано. В Москве июньские рассветы приходят быстро солнце только проклюнется за крышами панельных домов, и в комнате становится светло, даже если за окном ещё прохлада. Наталья сидела на кровати, укутанная в халат, и молча смотрела в окно.
Я уже по опыту знал эти её взгляды. Сердце у неё скакало недавно врачи поставили панические атаки. Маялась бессонницей, мучилась тревогой, проходила все эти обследования. Последние восемнадцать лет из энергичной экономистки Наталья стала… Даже не знаю, как назвать бухгалтером по совместительству? Или помощницей, что ведёт за меня дела, подает бумаги в налоговую? А когда возвращаюсь домой поздно вечером, она вымоет полы, сварит чай, спросит, как прошло.
Я вышел на кухню. Наташа налила мне кофе, как всегда крепкий. Поставила на стол йогурт, который я ем, наверное, лет пять.
Кстати, я сегодня в Санкт-Петербург. Дела с поставщиками. Вернусь через три дня.
Я видел, как она напряглась, и знал, что сейчас не надо спорить. Но всё-таки она сказала:
Мне плохо, Антон. Реально плохо. Доктор настаивает на обследовании.
Поставил кружку. Выдохнул сколько можно слушать одно и то же?
И что ты добилась своим нытьём? спросил я, почти спокойно, без раздражения. Мне работать надо, Наташа. А не выслушивать жалобы каждый день о том, как тебе плохо. Устал? Да кто не устал?!
Стандартный сбор чемодана. Наташа промолчит, как обычно, подумает, что не вовремя начала. Но в этот раз она не промолчала.
Антон, ты вообще помнишь, на кого записана квартира?
Какая разница? На нас обоих вроде.
На меня. Только на меня.
Чувствую, будто воздух хлынул из комнаты.
К чему ты это?
А к тому, что когда брали ипотеку восемь лет назад, у тебя были долги. И кредит бы тебе никто не выдал. Всё оформлено на меня. Более того, я поручитель по твоим делам без меня ты не откроешь новую кредитную линию, не получишь займ, ничего не подпишешь.
Я присел, будто ноги подкосились.
Зачем ты всё это говоришь?
Просто напоминаю. И еще… Наталья достала из ящика аккуратную папку. Я знаю про Ирину.
Я застыл, глядя на эти бумаги.
Про Ирину, бухгалтершу твоего приятеля Сергея. Моложе меня на двенадцать лет.
Она разложила передо мной выписки, словно карты.
Вот переводы на её счёт: тридцать тысяч, потом пятьдесят… Каждый месяц.
Молчу.
А вот и переписка, Наташа бросила пару листов. Хочешь знать, откуда пароль? Это я его придумала для твоего компьютера.
В глазах потемнело. Сердце колотится.
Ты следила за мной?!
Неважно как. Важно, что ты выводил деньги через неё. Думаешь, налоговая не заинтересуется?
Я, не сдержавшись, вскочил.
Ты кто вообще такая? Всю жизнь на моей шее сидишь!
«На шее»? усмехнулась Наталья горько. Та самая, что подписывала все банковские соглашения, которая вела твою бухгалтерию, пока ты “на встречах” пропадал. Всё на моём имени, кредиты, квартира.
Ты угрожаешь мне?
Нет. Я просто объясняю. Видишь, забыл элементарное.
Она достала ещё одну папку.
Я восстановила диплом, прошла курсы ночами, между приступами. Нашла работу. Деньги не огромные, но мне хватит съёмную квартиру оплатить и себя с Верой содержать.
Веру собрался забрать?! я взвился.
А ты её хоть видел в этом месяце?
Я молчал. Действительно не помнил.
Диагноз нервное истощение, хронический стресс. Если подавать на развод, суд примет мою сторону.
Последний бумажный лист лег на стол.
А главное без моей подписи твой бизнес пройдёт мимо кредитования. Сергей звонил, спрашивал про бумаги.
Я опустился обратно.
Чего ты хочешь? Денег?
Наталья тихо усмехнулась.
Мне нужно уважение. Нужно, чтобы ты понял: без меня ничего бы не вышло. Ни дело, ни квартира, ни эти твои командировки.
Собрала вещи.
Уезжаю с Верой к Алёне. У тебя есть время до вечера. Подумай.
Она ушла. А я сидел до темноты, словно прибитый табуреткой.
Через шесть часов позвонил ей. Она ответила спокойно:
Если хочешь поговорить, приезжай. Я у Алёны.
Приехал злой, запыхавшийся, уже без своих аргументов.
Алёна увела Веру в комнату.
Ты шантажируешь меня, выходишь мои документы…
Антон, Наталья устало вздохнула, думаешь, сейчас нападать на меня лучший выбор?
Я замолчал. Даже спорить не мог понял, в тупике.
Я не хочу портить тебе жизнь или топить бизнес. Просто хочу, чтобы ты больше меня не перечёркивал.
Хочешь развода?
А ты?
Я отвёл взгляд.
С Ириной… Там ничего серьёзного нет.
Молчи. Я знаю про неё давно. Я видела все ваши переводы, встречи всё. Просто долго боялась признать: наш брак развалился.
Она говорила устало, но твёрдо:
Я устала быть только приложением к твоей жизни. Я устала, что мой голос ничто, что мои болезни пустое. Я просто хочу попробовать самой жить.
У нас есть шанс начать по-новому, сказала она в заключение. Но если нет я заберу то, что моё. Не больше. Квартира, мои деньги, дочка.
Встала, собрала всё своё:
Три дня. Потом решай. Та Наташа, что молчала и прощала, осталась в прошлом.
Прошла неделя. Я приехал к Алёне сам, уже без уверенности и с пустотой внутри.
Без твоей подписи не продлить кредит. Дело рухнет.
Она кивнула.
Я в курсе. Я хочу развода.
Ты серьёзно?
Как никогда. Она впервые за много лет не дрожала и не нервничала. Я подпишу бумаги, получишь бизнес и выкупишь мою долю. Квартира моя. Вера остаётся со мной.
Я опустил голову, понимая, что проиграл. Наталья оказалась сильнее, чем я думал.
Через три месяца всё закончилось официально: развод, раздел имущества, я остался с бизнесом и новой квартирой.
Но вечерние пустые квартиры, звуки пустого холодильника и невозможность кому-то что-то рассказать. Ира ушла через месяц ей были нужны не чувства, а привычный уют и стабильность. Об этом рассказал Сергей. Наталья лишь хмыкнула, ничего не почувствовав.
Урок я для себя вынес простой: пока ты кого-то считаешь приложением к своей жизни, однажды окажется, что самое дорогое уже потеряно. И не вернёшь ни за какие рубли.
