Вот уж как повезло мне, что на мои роды пришлась самая настоящая февральская метель. Казалось, по всем расчетам мне еще три недели ходить, может, к тому времени и вьюга бы улеглась, морозы крепкие бы встали, тогда и поехали бы в роддом. Но нет, именно сейчас, когда уже шестые сутки подряд метёт, моему малышу стало не терпится решил сам выбраться на свет. Ему что пурга, наверное, просто невыносимо стало в мамином животе.
В такую непогоду ни один автомобиль через деревню не прорвётся, трасса заметена так, что шагнешь по пояс в снег уйдёшь. Смотрю в окно всё замело, хлопья в воздухе кружатся, будто прямо из мешка муку развеяли. Если уж и выйдешь во двор, то глаза открыть невозможно: ветер в лицо хлестает, снегом всё сыпет до слёз.
И вот среди этой метели я осталась одна начались странные ощущения: то поясницу тянет, то слабость гложет, хочется лечь, не находишь себе места, ходишь из угла в угол. Свекровь сразу заметила:
Алена, ты что, говорит, неугомонная какая. Может, рожаешь уже?
Не знаю, мам, как-то неспокойно на душе.
Давай, живот посмотрю, предложила она.
Свекровь у меня в таких делах не сведущая всё теперь же врачи, роддома, тех повитух уже почти и не осталось. В деревне нашей всего одна осталась баба Мария; в молодости её три на всю округу работали.
Живот опустился, дочка, заключила свекровь, Похоже, скоро родится твой малыш.
Как родится? Ещё же рано, испугалась я.
Нам не решать, когда рождаться, улыбнулась она, Господь распорядится.
Глаза на мокром месте страшно, ведь это первые роды, понятия не имею, чего ждать, а спросить и некого. Свекровь родила своего единственного сына много лет назад, всё позабыла.
Ладно, Аленушка, я к бабе Марии пойду сейчас. Вон воды наставь, закипит выключи. Есть у тебя силы собраться поставь простыни и полотенца, только не перегружай себя, если тяжко. Я когда твоего Илюшу рожала, баба Мария мне всё помогала ходить велела, глубоко дышать. Говорит, так дело идёт быстрее. По пути мать твою позову. Держись, девочка, баба Мария толк в этом знает, все к ней ходили рожать.
Свекровь тепло укуталась, шестьдесят раз поправила свой пуховый платок, взяла для поддержки черенок от лопаты и вышла в белую мглу.
А я осталась одна. От страха душу выворачивает: а вдруг сейчас рождаться начну, а кругом никого? В такую бурю, как доберётся мама, как свекровь найдет бабу Марию? А муж-то мой, Паша, из города не вернётся автобусы отменены, дороги переметены. Даже не знает он, что скоро станет папой.
Поясницу ломит, спину крутит… С трудом смиряюсь, начинаю просто ходить по комнате туда-сюда да стараюсь дышать глубоко, как запомнила.
На крыльцо, вся в снежных хлопьях, ввалилась мама:
Доченька, Алена! Свекровь сказала, ты в родах!
Похоже, мама.
Всё, милая, я с тобой, сейчас ягодку сушёную заварю, компотик попьёшь
Спустя час пришла свекровь с бабой Марией. Маленькая, сморщенная старушка, шустренькая такая, всё вокруг оглядела, меня осмотрела и строго сказала:
К утру родишь.
Как к утру, когда только обед? воскликнула я.
Предвестники это ещё, девочка. Пока раскрытие всего на полпальчика. Поспешишь не родишь, давай, отдыхай пока, завтра к утру и будет твоя радость.
Я взмолилась:
Бабушка Мария, останьтесь. Мне спокойнее с вами.
Ладно, девица, побуду с вами. Когда спокойствие в доме роды проходят быстрее.
Вот только не знала я, что всё, что было до этого, цветочки. За ночью пришли настоящие схватки, от которых хотелось кричать. Болело всё внутри, как будто раздирает ни встать, ни лечь, ни дышать. Свекровь с мамой совсем растерялись. Баба Мария их постирать бельё отправила чтобы не мешались.
К ночи дело медленно пошло раскрытие уже на четыре пальца. Первый раз всё долго
Сил совсем не было. Схватки будто отпускают немного тогда хоть чай пью, хоть чуть расслабляюсь. Баба Мария убаюкала меня, чтоб сил набралась.
Ночью буря только усилилась за окном, снег бил по стеклу как сотни барабанщиков.
В четыре утра вскочила я от жгучей боли. Темно, рядом тихо сопит повитуха. Обращаюсь к иконам:
Господи, помоги, пусть малыш появляется скорее!
На рассвете, когда за окном лишь забрезжил серый свет, у меня почти не осталось сил: сорочка прилипла к телу, волосы спутались, глаза в полусне. Баба Мария глянула:
Чуть-чуть осталось, Алена, головка уже на подходе, крепись!
Мама перепуганно смотрит:
Аленка, ты чего зовёшь всё «бабуня», нет тут бабуни; это она так прабабушку свою с детства звала
Собралась я, из последнего издыхания потужилась и вот, в шершавые ладони бабы Марии родился мой сын. Баба Мария мне его на живот сразу положила, а я не верю: он, живой, кричит, тёплый. Какое же счастье чувствовать эти маленькие пальчики, его дыхание Жаль, нет рядом Паши увидел бы он своего сына Илюшу, самого лучшего.
Илья, мой Илюша шепчу я.
Свекровь удивилась:
Вроде говорила, Артём будет, а ты Илья
Так он Илья Павлович!
Баба Мария, уставшая, но довольная, собралась домой с новой жизнью встретилась, счастье видела.
Я заснула рядом с сыном, мама отправилась домой сутки она не спала. Завязала потуже пуховый платок, попрощалась.
А пурга в окно уже не хлопьями, а крупинками, как будто затихает. Вот-вот дорога откроется, и Паша вернётся.
Мама по дороге решила заскочить к бабе Зое, моей прабабушке. Старенькая она, уже 93 год, живёт за два дома всё одна, да не хочет к нам перебираться, хозяйством управляется, сама себе готовит, да мы помогаем.
Открыла калитку, нашла у забора вчерашнюю лопату понятно, муж приходил, снега нагрёб. Подмела, вошла в дом.
Баба Зоя! Это я, Настя! крикнула мама, потому что слух у прабабушки слабый.
В доме тишина, не откликается никто. Мама заходит а баба Зоя лежит на кровати, всё чистое надела, руки на груди, белоснежный платок.
На тумбочке фотография меня, иконка Николая Чудотворца и огарок свечи.
Спасибо тебе, Бабуля, прошептала мама, поцеловала её в щёку. Алена сына родила. Илюшей назвала. Ты помогла, бабуня, спасибо
Закончилось всё тихо и светло, как будто даже пурга это почувствовала.
