Записал сегодняшний день, чтобы не забыть никогда.
Меня вечно удивляло, как Жене так на ум пришло рожать в самую натуру метели. Ведь по подсчётам ещё недели три было ходить, а глядишь снег бы притих, мороз бы ударил, можно спокойно собираться в роддом в Виннице. Но нет, моему сыночку приспичило именно сейчас, и никакая пурга его не остановила!
На улице уже шестой день тянет буран так дороги завалены, что впору по колено проваливаться. Ни одна машина до села не доедет: хоть кричи хоть плачь, только сугробы за окном и снег сыпется клочьями, будто на небе муку рассыпали. В окно выглянешь сплошная белая стена. А если вдруг приспичит во двор выйти, то как глаза открыть ветер ледяной, хлещет по щекам, снегом забивает.
В такую-то непого́ду, как на грех, и Женя вдруг почувствовала, что пора. С утра стала жаловаться: то в пояснице тянет, то усталость навалилась, даже сесть и то тяжело, а если ляжет сразу поднимается, всё ходит кругами. Моя мама, Наталья Степановна, сразу глазом приметила:
Женька, ты часом не родить собралась? Что мечешься туда-сюда?
Не знаю, мама, что-то беспокойно на душе, отвечает она.
Маме моей по части женских дел не особо доверяй когда она меня рожала, повитухи ещё были, а сейчас всё на врачей да на роддом надейся. На всё село только одна повитуха, баба Мария, осталась а бывало, три бабы помогали
Вижу, живот-то опустился, говорит мама, сынуля твой на свет спешит.
Как так?! испугалась Женя. Рано же ещё!
Тут нам не судить, дочка, как Господь решит, так и будет.
Женя чуть не плачет: первые роды, всё в новинку. Мама моя особо вспомнить ничего не может время-то какое прошло, двадцать лет.
Я из-за этой проклятой метели в Киеве задержался, ни автобусов, ни поездов к нам не идёт. Даже не знал, что вот-вот наш малыш появится. А жене одной страшно.
Мама Наталья вручила Жене ведро поставить на плиту как вода закипит, выключить. Если можешь, говорит, простыни и полотенца наготовь. Да не перенапрягайся, коль тяжко. Говорит, я, как тебя рожала, баба Мария мне велела больше ходить, дышать глубоко раскрытие тогда лучше идёт. Я, говорит, к Марфе иду, мамке твоей, позову её, а сама шарф потуже завязала, палку в руки и в буран.
Женя осталась одна. Стемнело на душе мало ли, вдруг прямо сейчас начнёт рожать, а никого. Мать-то доберётся ли вообще в такую метель? Да если и позвать кого кто дойдёт?
Запомнила только: надо ходить и дышать. Но уж больно тяжко: боль схватит и ни вдохнуть, ни выдохнуть. Как тут дышать?
Моего-то рядом нет, помочь, поддержать. Так и приходится собираться с духом одной. Из города меня эта вьюга не пускает ни в какую.
Вдруг слышу хлопнула дверь, в клубах снега вползает тёща, Марфа Семёновна:
Дочка! Женёчка! Моя сватья сказала собрала рожать?
Похоже, мама
Ладно, не пужайся, вот тебе ягодки, сейчас компот заварю, водички согрею
Час прошёл, приходит мама с бабой Марией. Бабка шустрая, морщинистая, сразу осмотрела Женю и своё резюме вынесла:
К утру, говорит, родит.
Как к утру? перепугалась жена Ещё и обед не был, а я уже вчера колоть начала
То были предвестники, спокойно говорит повитуха, а сейчас раскрытие началось, но пока всего палец. Завтра родишь, не спеши.
Останьтесь, баба Мария, чуть не со слезами просит Женя, с вами мне спокойнее
Бабка виду не показала, но осталась, видно, пожалела. За жизнь не одну сотню малышей принимала
А потом начались настоящие схватки. Боль будто изнутри вырывает. Встать невозможно, лечь страшно, не дышать, не ступить. Свекровь с тестем ходят из угла в угол, не знают чем помочь. Бабка их погнала: «Идите, бельё погладьте не мельтешите перед глазами!»
Ночью вьюга только сильней но, похоже, и роды крепчают. Баба Мария к утру сказала: на четыре пальца раскрытие, первую родишь всё дольше идёт, пути не хоженые.
Женя вконец ослабла халат прилип, волосы спутались, глаза в полумраке.
Еще немного и головка появится, подбадривает повитуха.
Тут жена чуть не плача зовёт:
Бабушка, помоги! Бабуня, помоги!
Женечка, ты чего? испугалась мать. Нет тут твоей бабуни! Она в детстве только свою прабабку так называла, бабушку Марию.
Женя, макушка видна, чуть потерпи! говорит Мария, Вот так, давай со мной, по-нашему: «Фу-фу-фу» дышит вместе с ней.
Из последних сил Женя кричит, тужится, и вот: прямо в заботливые руки бабы Марии рождается наш сын.
Мальчуган! Женечка, сын! шепчет повитуха, Гляди, какой удалый, горластый, как председатель села будет все плясать вокруг него будут!
Жена рыдает от счастья, целует маленькие пальчики как же это чудо уместилось в ней? Жаль только, рядом меня нет увидеть такого сына красавец, самый лучший!
Пашенька, мой Пашенька, шепчет она.
Как Паша? удивилась Наталья Степановна, Ты же говорила: если сын, то Даниилом назовёшь!
Видно, он Павел улыбается Женя, Павел Сергеевич.
Повитуха всё убрала, стала собираться. Старушка устала дело доброго требует сил. А сейчас и ей отдохнуть не мешает, только через метель домой добраться бы.
Женя заснула с сыном, и мать тоже домой ушла уставшая, как никогда. Вышла на улицу и вдруг заметила, что пурга стихает. Снег уже не хлопьями, а крупой пошёл, глядишь, завтра дороги расчистят вернусь домой.
Дошла почти до дома и думает: «Зайду к Бабушке Марии, порадую её правнук у неё родился, Павлушей назвали. Может ей что-то нужно, или хлеба не осталось»
Бабушка Мария живёт рядом, через два дома, одинокая, но переезжать не хочет сама по хозяйству справляется, мы только помогаем, что можем.
Зашла, открыла калитку, расчистила дорожку, входит: Бабушка Мария! Я пришла, Марфа Семёновна, громко говорит, чтобы услышала она.
Тихо в доме, только постанывает кто-то. Захожу в переднюю, а бабушка Мария аккуратно одета, причесана, в новом белом платке, руки на груди, на кровати ушла тихо и спокойно Подошла Марфа Семёновна, закрыла ей глаза, плачет.
Рядом на тумбочке фото Жени, икона Николая Чудотворца, обгоревшая свечка.
Спасибо тебе, бабушка, помогла Жене, родила мальчика нашего, Павлом назвали. Да ты всё и сама знаешь
В этот день я понял: сколько бы вокруг ни бушевали метели, пока рядом любящие люди и память о близких, всё состоится и ребёнок родится, и трудности преодолимы. А главное тепло семьи умеет растаять даже самый крепкий буран.
