С меня хватит, Максим. Больше так жить нельзя, и да, я подаю на развод, проговорила Василиса, будто всё сказала на ходу. Слова вырвались из её губ легко, почти буднично. Она сама удивилась, как так быстро скопившиеся годы горечи, бессонные ночи, когда она ждала его до рассвета, и все оправдания сжались в два коротких предложения.
Максим повернул ко мне, к ней голову. На его лице мелькнуло недоумение.
Да ладно Ты серьёзно? Изза чего же?
Изза чего? усмехнулась Василиса. Изза запаха чужих духов на его рубашках. Изза переписок, которые я случайно увидела. Изза того, как он смотрел сквозь меня, будто я предмет мебели, который давно пора выбросить, но руки не доходят. Изза коллеги с работы. Изза соседки этажом выше. Изза той официантки в кафе, куда мы ходили на годовщину.
Изза всего, простонала она, пожав плечами. Я устала.
Процедура развода затянулась на несколько месяцев, превратившись в изнурительный кошмар, от которого трудно было оторваться. Василиса часто забывала поесть. Суд в Москве, горы бумаг, бесконечные заседания всё это стало вязкой тягой, из которой нельзя выбраться. Она приходила в зал в старом платье, которое ещё носила до рождения сына. Ткань давила на бёдра, молния на спине не застегивалась, а кардиган спасал её от ветхой наружности.
Максим сидел напротив в безупречном костюме, галстук последний писк моды, с ярким узором. Василиса посмотрела на этот галстук и вспомнила, когда в последний раз покупала себе чтонибудь. Позавчера она еле нашла пятьсот рублей на зимние ботинки для сына Артёма. Продавец жил в Подмосковье, а в переполненном маршрутке она думала о новых штанах, куртке и шапке для сына, который уже вытянулся за лето.
Затем адвокат бросил на стол отпечатки.
Согласно выписке из банка, ровным, деловым голосом заявил юрист, за последние восемнадцать месяцев ответчик потратил в ресторанах и развлекательных заведениях сумму, сравнимую с годовыми расходами семьи.
Василиса вгляделась в цифры, но не смогла собрать их в осмысленную картину. Рестораны, развлекательные заведения, отдельной строкой цветочный магазин, а она точно знала, что он ей не дарил букетов. Ювелирка серьги, подвеска, кольцо, но всё не для неё.
Тогда она считала, может ли купить Артёму один банан, ведь гроздь уже считается роскошью. Она резала яблоки тонкими дольками, чтобы растянуть их на несколько дней. Варила кашу на воде, потому что молоко подорожало, и пила пустой чай, убеждая себя, что так полезнее для фигуры.
Максим откашлялся, поправил галстук.
Это мои личные деньги. Я их заработал.
После заседания он догнал её на парковке, схватив за локоть и развернув к себе.
Думаешь, отсудишь чтото? его голос был ядовит, я заберу Артёма. Слышишь? Заберу.
Василиса молчала, глядя на мужчину, с которым прожила пять лет, от которого у неё родился сын. Она ушла в декрет, потеряла работу, квалификацию, чуть не потеряла себя.
Ты же бестолковая, продолжал он торжественно. Ты ничего не умеешь. Что ты ему можешь дать? Нищету? Я вырасту из него мужика, а не размазню. И алименты будешь платить ты, а не я!
Бестолковая слово, которое он произносил и раньше.
Ты бестолковая, не понимаешь элементарных вещей. он дразнил её, подгоняя к краю.
Василиса принимала всё это, потому что любила, потому что семья, потому что так надо.
Бывший муж продолжал звонить, требуя, чтобы она отдала ему сына, чтобы он не влиял на него, чтобы алименты тратились посвоему.
Во время очередного звонка Василиса не выдержала.
Хорошо, сказала она. Забирай.
Тишина на линии.
Что? спросил он.
Я сказала хорошо. Я привезу Артёма завтра.
И привезла.
Артём стоял в коридоре квартиры Максима маленький, с рюкзакомдинозавром и сумкой, в которой была любимая пижама, книга о космосе и плюшевый зайчонок с оторванным ухом. Максим смотрел на сына, словно тот материализовался из воздуха.
Ну вот, поставила она сумку на пол. Воспитывай.
Мама? дрогнул голос Артёма.
Василиса села, обняла его, задыхаясь ароматом детского шампуня и солнечным теплом.
Поживёшь немного с папой, хорошо? Это как приключение. А я буду скучать и звонить каждый день.
Она вышла, не оглядываясь, свернула за угол, прислонилась к стене и присела, прижимая ладони к лицу. Что же она делает? Она была уставшей от звонков Максима, от его голоса и придирок.
Через час зазвонил он.
Лена, это запнулся он. Артёму в садик когда? Завтра?
В садик? моргнула Василиса. Он ходит каждый будний день с восьми утра. Ты не знал?
Откуда мне Ладно, разберусь, ответил он, но не разобрался. Он отвёз сына к Валентине Петровне тем же вечером «на пару часов, пока решу дела» и исчез.
Четвёртый день прозвонил номер бывшей свекрови, и она ответила с короткой злобной улыбкой.
Совершенно без совести? воскликнула Валентина Петровна. Сдала ребёнка и пошла развлекаться? А я сижу с ним, да? Мне за шестьдесят! Давление!
Я привезла сына не вам, ровным голосом сказала Василиса. Я привезла его папе, который, как помните, собирался вырастить из него настоящего мужика. Бил себя в грудь, обещал, угрожал судом.
Он работает! Ему некогда! возразила она.
А мне, значит, есть когда? Я тоже работаю каждый день и справляюсь одна, отвечала она.
Но он же начала Валентина.
Валентина Петровна, перебила её Василиса, я отдала ребёнка Максиму по его же просьбе. Пусть растит, как обещал. Я ничем вам помочь не могу.
Тишина, потом короткие гудки.
Через два дня позвонила Валентина Петровна другим голосом, уставшим, как будто сдувшимся.
Приезжай, забери Артёма. Не могу больше.
Василиса приехала вечером. Артём бросился к ней с порога, вцепился в ноги, уткнулся лицом в её живот.
Мама, мама, мама
Он повторял это, как заклинание, а она гладила его по голове.
Всё, малыш, хватит приключений. Поехали домой.
Валентина Петровна стояла в дверях, скрестив руки, в её взгляде отразилась досада, а не раскаяние. Невеста оказалась не такой бестолковой, как они думали.
Максим исчез. Не звонил, не писал, не появлялся с угрозами. Просто растворился. Его родители тоже не навещали внука, приехав лишь раз через несколько лет. К тому времени Артёму исполнилось семь, он учился во втором классе, занимался плаванием и собирал конструкторы лего.
Мальчик открыл дверь и посмотрел на незнакомых людей.
Вам кого? спросил он.
Артёмочка! воскликнула Валентина Петровна, размахивая руками. Это же мы! Бабушка с дедушкой!
Артём нахмурился, обернулся:
Мам, тут какието люди.
Разговор получился коротким и неприятным. Валентина Петровна возмущалась, что внук не узнал её, не поздоровался, не бросился в объятия. Николай Иванович кивал головой и бормотал про современное воспитание.
Они ушли, бросив в сторону, что мальчик ужасный и невоспитанный, и такой же бестолковый, как мать. Василиса закрыла за ними дверь и рассмеялась. А на что они вообще рассчитывали?
Время шло быстро. Артёму исполнилось одиннадцать. Он вытянулся, стал похож на дедушку на отца Василисы. Сын унаследовал её упрямый подбородок и насмешливый взгляд. Он не спрашивал про отца. Может, когданибудь спросит, а она ответит честно, без прикрас и без лишней желчи. Пока они справляются вдвоём.
Вспомнилась подруга Людмила, рыдавшая у меня на кухне, разметавшая тушью щеки.
Он грозит отобрать Серёжу, всхлипала Людмила. Говорит, адвоката наймёт, справки собирает Я не знаю, что делать!
Я налил ей чай, придвинул сахарницу.
Людочка, улыбнулась я уголком губ, хочешь совет?
Хочу любой. Схожу с ума.
Отдай ребёнка ему сама.
Людмила замерла с чашкой в руках.
Что?
Собери вещи, привези Серёжу к папе. Скажи: «воспитывай». И уходи. Три дня, я подняла три пальца, может, меньше. И вопрос решится навсегда.
Ты серьёзно?
Абсолютно. Проверено на личном опыте.
Людмила посмотрела растерянно, но в глазах мелькнула надежда.
И что потом?
Потом? откинулась я на спинку стула, потом живёшь нормально, без тех, кто нужен тебе только для галочки «семья» в соцсетях.
Я вспомнил Максима, его родителей. Всё осталось в прошлом. Но урок я выучила на отлично.
