С меня хватит, Максим. Я больше так жить не могу, и да, я подаю на развод.
Эти слова соскочили с губ у Ольги, словно будничный приказ. Она сама удивилась, как легко скользнула горечь лет, бессонные ночи, когда она ждалa его до рассвета, вбирая в себя оправдания всё сократилось до двух коротких фраз.
Максим повернул голову. На лице появилось недоумение, будто он только что понял, что случилось.
Да ладно Ты серьёзно? Изза чего тогда?
Ольга усмехнулась. Изза запаха чужих духов на твоих рубашках. Изза переписок, что я случайно увидела. Изза того, как ты смотришь сквозь меня, будто я предмет мебели, который давно пора выбросить, но руки не доходят. Изза коллеги с работы. Изза соседки сверху. Изза той официантки в кафе, где мы отмечали годовщину.
Изза всего, пожала плечами она. Я устала.
Развод затянулся на несколько месяцев и стал настолько изнурительным, что Ольга иногда забывала поесть. Суд, документы, бесконечные заседания превратились в вязкий кошмар, из которого не выбраться. Она приходила в зал в старом платье, которое ещё носила до беременности. Ткань тянулась на бедрах, молния в спине не застегивалась, а Ольгу спасал кардиган без катышков и без вытянутых рукавов.
Максим сидел напротив в новом костюме. Пиджак сидел безупречно, галстук последний писк моды с экстравагантным узором. Ольга вглядывалась в этот галстук и пыталась вспомнить, когда в последний раз покупала себе чтонибудь. Позавчера она еле нашла сто рублей на зимние ботинки для Артёма. Почти новые, только пятьсот рублей, продавец жил в районе Пресненского. По пути домой в переполнённом автобусе она думала о штанах, куртке и шапке, которые сыну нужны к лету.
А потом адвокат положил на стол распечатки.
Согласно выписке из банка, ровным, деловым голосом произнёс юрист, за последние восемнадцать месяцев ответчик потратил в ресторанах и развлекательных заведениях сумму, сравнимую с годовыми расходами семьи.
Ольга смотрела на цифры, не в силах собрать их в осмысленную картину. Рестораны, развлекательные клубы, отдельной строкой цветочный магазин, а он не дарил ей букетов. Ювелирка серьги, подвеска, кольцо, но всё не для неё.
Тем временем она считала, может ли купить Артёму один банан. Не гроздь роскошь уже недоступна. Она резала яблоки тонкими дольками, чтобы растянуть их на несколько дней, варила кашу на воде, потому что молоко подорожало, пила пустой чай, убеждая себя, что так полезнее для фигуры.
Максим откашлялся, поправил галстук.
Это мои личные деньги. Я их заработал.
После заседания Максим догнал её на парковке, схватил за локоть и развернул к себе.
Думаешь, отсудишь чтото? его голос был ядовит, я заберу Артёма. Слышишь? Заберу.
Ольга молча смотрела на мужчину, с которым прожила пять лет, которому родила сына, ради которого ушла в декрет, потеряла работу, квалификацию, себя.
Ты же бестолковая, продолжал он торжественно. Ты ничего не умеешь. Что ты ему можешь дать? Нищету? Я из него хоть мужчину вырасту, а не развалю. И алименты будешь платить ты, а не я!
Бестолковая… Он произносил это слово вновь и вновь.
Ты бестолковая, не понимаешь простых вещей. Он повторял, ударяя её словами, а она принимала их, потому что любила, потому что семья, потому что так надо.
Бывший муж продолжал звонить, требуя отдать сына, чтобы он не портил его своим влиянием, чтобы алименты не тратятся «на пустяки».
Во время очередного звонка Ольга не выдержала.
Хорошо, сказала она. Забирай.
На другом конце провода повисла тишина.
Что? спросил он. Я сказала хорошо. Я привезу Артёма завтра.
Она привезла.
Артём стоял в коридоре квартиры Максима маленький, в рюкзакединозавре, с сумкой, в которой Ольга положила любимую пижаму, книгу о космосе и плюшевого зайца с оторванным ухом. Максим смотрел на сына, будто тот материализовался из воздуха.
Ну вот, Ольга поставила сумку на пол. Воспитывай.
Мама? дрогнул голос ребёнка.
Ольга присела, обняла его, вдыхая аромат детского шампуня и летнего солнца.
Поживёшь немного с папой, хорошо? Это как приключение. А я буду скучать и звонить каждый день.
Она вышла, не оглядываясь, прошла за угол, прислонилась к стене и опустилась по ней, прижав ладони к лицу. «Господи, что я делаю?» думала она, устала от звонков Максима, от его голоса и упрёков.
Через час позвонил Максим.
Ольга, это запнулся он. Артёму в садик когда? Завтра?
В садик? моргнула Ольга. Он ходит каждый будний день с восьми утра. Ты этого не знал?
Ладно, разберусь.
Он не разобрался. В тот же вечер отвёз сына к Валентине Петровне «на пару часов, пока решу дела» и исчез.
На четвёртый день позвонила бывшая свекровь, её голос дрожал от возмущения.
Совесть потеряла? сказала Валентина Петровна. Сдала ребёнка и пошла развлекаться? А я, в шестьдесят, сижу с ним! У меня давление!
Я привезла сына не вам, ответила Ольга ровно, почти ласково. Я привезла его папе, который обещал вырастить из него настоящего мужика, бил себя в грудь, угрожал судом.
Он работает! Ему некогда! возразила свекровь.
А мне? Я тоже работаю каждый день и справляюсь одна.
Но он же
Валентина Петровна, перебила Ольгу, я отдала ребёнка Максиму по его же просьбе. Пусть растит, как обещал. Я ничем вам помочь не могу.
Тишина, потом короткие гудки. Через два дня Валентина позвонила снова, голос её был уже уставшим.
Приезжай, забери Артёма. Не могу я больше.
Ольга приехала вечером. Артём бросился к ней с порога, вцепился в ноги, уткнулся лицом в её живот.
Мама, мама, мама
Он повторял, как заклинание, а Ольга гладила его по голове.
Всё, малыш, хватит приключений. Поехали домой.
Валентина Петровна стояла в дверях, скрестив руки, её взгляд был полон досады, а не раскаяния. Невестка оказалась не такой безнадёжной, как они думали.
Максим исчез. Не писал, не звонил, не появлялся с новыми требованиями. Его родители тоже не навещали внука. Через несколько лет Артёму исполнилось семь, он учился во втором классе, занимался плаванием и обожал собирать конструкторы.
Мальчик открыл дверь и посмотрел на незнакомцев.
Вам кого? спросил он.
Артёмочка! воскликнула Валентина Петровна. Это же мы! Бабушка с дедушкой!
Артём нахмурился, обернулся:
Мам, тут какието люди.
Разговор получился коротким и неприятным. Валентина Петровна ругалась, что внук её не узнал, не поздоровался, не бросился в объятия. Николай Иванович кивнул и пробормотал о «современном воспитании».
Они ушли, оставив после себя лишь обвинения в том, что мальчик плохой и непослушный, как мать. Ольга закрыла за ними дверь и, улыбнувшись, подумала: а на что они рассчитывали?
Время летело быстро. Артёму исполнилось одиннадцать. Он стал высоким, унаследовал у Ольги упрямый подбородок и насмешливый взгляд. Он не спрашивал про отца; может, когданибудь спросит, и Ольга ответит честно, без прикрас и без горечи. Пока они справляются вдвоём.
Внезапно в дверь постучала подруга Катя, рыдая на кухне, с тушью на щеках.
Он грозит отобрать Серёжу, всхлипывала Катя. Говорит, адвоката наймёт, справки собирает Я не знаю, что делать!
Ольга налила ей чай, придвинула сахарницу.
Катюша, улыбнулась она уголком губ, нужен совет?
Любой. Я схожу с ума.
Отдай ребёнка ему самой.
Катя замерла с чашкой в руках.
Что?
Собери вещи, привези Серёжу к папе. Скажи: «воспитывай». И уходи. Три дня может, меньше. И вопрос решится навсегда.
Ты серьёзно?
Абсолютно. На собственном опыте проверено.
Катя посмотрела растерянно, но в её глазах проблеснуло чтото вроде надежды.
И что потом?
Потом живёшь спокойно, без людей, которым ты нужна лишь для галочки «семья» в соцсетях.
Она вспомнила Максима, его родителей. Всё осталось в прошлом. Но Ольга вынесла урок: ценить себя, не позволять другим превращать твою жизнь в шахматную доску, где ты только фигура. Свобода в умении решить, что важнее: чужие ожидания или собственное счастье.
