Ты просто удобный. Пока ты нужен — тебя помнят.
Дмитрий подъехал за женой к её матери, чтобы забрать её после очередной «лёгкой размолвки». Припарковался у старой девятиэтажки в спальном районе, поправил пиджак и направился к подъезду. Уже почти дошёл до двери, как вдруг заметил кого-то у окна на первом этаже. Сердце дрогнуло.
— Мам? Ты чего здесь? — обомлел он, узнав родное лицо.
— Тише, — шёпотом остановила его Валентина Игоревна, — иди сюда.
— В чём дело? — нахмурился Дмитрий.
— Подойди и послушай, — мать указала на приоткрытую форточку.
Из квартиры тёщи явственно доносились голоса. Озвучивали всё без стыда и оглядки. Это была Светка — его жена — и её мамаша.
— Мам, ты б видела их рожи! Особенно свекровь — ревёт, чуть ли не в ноги мне бьётся. «Прости, не уберегла тебя!» — Светка фыркнула. — Всё как мы задумали. А мой Димочка — просто сказка: чуть что, несётся на подмол, как преданный пёсик. Даже в больницу отвёз. Я же знала, что если не припугну его «беременностью», так и будет тянуть с предложением.
— Света, да это же подлость, — неуверенно вставила её мать.
— Да брось, мам, ты не в теме. Сейчас главное — выкачать из него квартиру. У них же трёшка в центре, помнишь? Я уже намекнула — надо съезжаться, раз «ребёночек» скоро. А там как-нибудь спровадим стариков. Дима-то — не из тех, кто скандалит. Его можно тихонько вести… куда мне надо.
У Дмитрия в глазах потемнело. Стоял, будто под ледяным душем, не в силах пошевелить ни рукой, ни ногой. Мать сжала его руку.
— Слышал? — прошептала она.
Он кивнул. Лицо стало мертвенно-бледным.
— Пошли.
Поднялись на этаж. Дмитрий резко нажал на звонок. Дверь открыла Светлана, сияющая — видимо, ещё не отошла от собственного ковариства.
— Родной! Ты чего так рано? — выдавила она слащавую улыбку.
— Слова не трать. Завтра подам на развод, — ровно произнёс он.
— Ты что, спятил? С чего вдруг?!
— Да потому что всё услышал. И про «беременность», и про квартиру, и про то, какой я удобный. Спасибо, что быстро раскрыла карту.
Света попыталась что-то вымолвить, но слова застряли.
Валентина Игоревна лишь бросила в сторону бывшей снохи:
— А я-то себя корила. Думала — не смогла к тебе подход найти. А выходит, сердце матери не обманешь. Просто не хотела верить.
Они ушли. Дмитрий не оглядывался. В груди стало неожиданно легко — будто сбросил мешок с камнями. Шёл молча, а рядом мать — впервые за годы — тоже молчала, только крепко держала его руку. Немой поддержки хватило больше, чем любых слов.
