Вот адаптированная версия:
Артём шёл по улице, угрюмо опустив голову.
— Эй, дружище, чего такой мрачный? — Дмитрий хлопнул его по плечу, выходя из спортзала.
— Жизнь катится под откос, а я делаю вид, что всё нормально, — пробормотал Артём.
— Пошли в кафе, выпьем кофе — разберёмся. Чую, дело нешуточное.
Они зашли в уютное кафе рядом с клубом, заказали латте и медовик. Дмитрий с ходу начал рассказывать, как с женой выбирали коляску для новорождённой дочки, смеялся, вспоминал забавные моменты. Но Артём лишь кивал, не вслушиваясь.
— Ты меня вообще слышишь? Я тут веселюсь, а у тебя лицо будто на поминках, — отрезал Дмитрий.
Артём сжал руки, вздохнул:
— Помнишь, у Ольги есть дочь, Катя? Когда мы познакомились, девочке было три года. Всё это время она жила с бабушкой в Саратове. Оля помогала деньгами, приезжала в гости, но говорила, что воспивать ребёнка будет мать. Даже когда мы поженились и переехали в Москву, она твердила: «Мы вдвоём, и так останется». Но полгода назад она забрала Катю к нам. Объяснила, что так лучше — школа рядом, удобнее. А мне… мне это невысносимо.
Дмитрий помолчал, затем усмехнулся:
— Ты вообще в своём уме? Ты ведь знал, что у неё ребёнок. Ты реально думал, что девочка всю жизнь просидит у бабушки и ни не появится в твоей жизни?
— Знал… но Оля обещала! Говорила, что Катя останется с бабушкой. А теперь эта девочка везде — под ногами, требует внимания… Я люблю Ольгу, но не могу притворяться, будто это мой ребёнок.
— Тогда выбирай: либо принимаешь Катю, либо уходи. Здесь не бывает половинчатости. Хочешь быть с Ольгой — полюби и её дочь. Или освободи дорогу тому, кто сможет.
По дороге домой Артём перебирал в голове слова друга. Вспоминал, как Ольга просила его отвезти Катю на танцы, как надеялась, что они сблизятся. А он злился, отмахивался, молчал. Вчера он всё же повёз её на кружок. Девочка болтала без умолку — про рисунки в школе, про подарки на Новый год…
— Артём, ты меня не любишь? — вдруг спросила Катя.
— Почему ты так думаешь? — удивился он.
— Ты со мной не разговариваешь. Никогда не улыбаешься. Может, я тебе неприятна? Вот у нас в классе один мальчик — мы с ним не дружим… Может, и ты меня не любишь?
Он не успел ответить — подъехали к студии. Но её слова засели в сердце. Вечером, когда Ольга укладывала Катю, он подошёл:
— Оля, а Катя вернётся к бабушке? Может, после праздников?
Жена резко обернулась, глаза сузились:
— Ты серьёзно? Мы шесть лет вместе. Ты знал о Кате с самого начала. Она моя дочь. Ей нужно быть с мамой. Бабушке тяжело, она уже не молода. И что тебе мешает?
— Мы так не договаривались. Я хотел своих детей, а не воспитывать чужого ребёнка. Извини, но она мне не родная.
Ольга побледнела, резко отстранилась:
— ЧУЖАЯ? Ты шесть лет строил со мной жизнь, клялся в любви… а теперь моя дочь тебе мешает? Знаешь что, мне надо подумать. Сегодня спишь в гостиной.
Артём лёг на диван, но сон не шёл. Мысли кружились, как осенние листья. Он понимал, что Ольга права. Но и боль не утихала — он чувствовал себя обманутым.
Под утро ему приснилось: Катя бежала к нему, смеялась, обняла, шепнула: «Папа». Он проснулся с дрожью в теле. Что-то в этом сне тронуло глубже, чем он ожидал.
Встав, он подошёл к зеркалу, посмотрел себе в глаза. Выбор был очевиден: либо принять Катю и стать для неё семьёй, либо уйти, не разрушая всё окончательно.
