Обязательно быть счастливой
Отец ушёл из семьи к другой женщине, когда Вареньке было всего четыре года. Ушёл сразу после Нового года, на пороге квартиры сказал дочери: «Прости», и тихо закрыл за собой входную дверь.
Мама отреагировала на это спокойно, будто так и должно было быть. В её семье у женщин никогда не складывались крепкие браки. Но через пару недель, одной холодной ночью, она выпила все таблетки, что нашлись дома анальгин с димедролом и больше не проснулась.
Утром Варя долго и громко пыталась разбудить маму. Потом, кое-как позавтракав тем, что осталось в холодильнике, снова ворвалась в спальню будить маму. Устав, притихла рядом, прижавшись к ней.
Январский день в Петербурге короткий, быстро темнеет. Варя открыла глаза, когда комната уже погружалась в сумерки. Она почувствовала леденящий холод, натянула одеяло, но прижавшись к телу матери, лишь сильнее замёрзла. Тогда Варя наконец поняла: это от мамы тянет пугающим, нестерпимым холодом. Слёзы неожиданно обожгли её щёки.
В коридоре заскрипела дверь. Варя вихрем метнулась туда. На пороге стояла тётя Глаша, младшая сестра мамы.
Варечка, ты дома. А где мама? Я ей весь день звоню не берёт трубку. Я переживаю!
Девочка схватила Глашу за край тёплого пуховика, потащила на себе в сторону спальни. Глядела на тётю большими худыми глазами, тыкала пальцем в сторону двери, что-то кричала беззвучно губы широко открывались, лицо искажалось слезами и страхом, но голоса не было.
У Глаши не получилось завести своих детей, через пять лет муж ушёл, не выдержав их бездетной жизни. Варю она любила по-настоящему, отдавала ей всё тепло, была ей почти как мама. Когда грянула беда, Глаша оформила опекунство, и Варя осталась с ней. Окружила её заботой но никак не удавалось вернуть девочке голос, несмотря на лечение и долгую реабилитацию.
В эту зиму крещенские морозы в Москве пришли сразу со снегом, со льдом и тяжёлым воздухом. Варя с подругами целый день возилась на санках в Парке Горького, лепили целую семью снеговиков, падали в глубокие сугробы и рисовали «ангелов».
Всё, домой. Вся одежда уже стоит колом от снега, а перчатки настоящие льдины. Собирайся. Заедем ещё в «Пятёрочку» за молоком и макаронами, командует Глаша.
Люди снуют туда-сюда, двери магазина хлопают, а рыжий котёнок вольготно расположился в сторонке у входа. Сидит с деловым видом, будто так и надо, только иногда перебирает передними лапами от стужи. Варя медленно подошла к коту и присела рядом на корточки. Показала тёте ладонью иди, мол, сама.
Я сейчас быстро, а ты далеко не отходи, строго велела тётя.
Варя погладила кота по мягкой шерсти, рыжий выгнулся от удовольствия и замурлыкал от счастья. Девочка обняла кота за шею, прижала его мордочку к своей щеке. Вдруг из глаз потекли горячие слёзы, а кот начал их слизывать, чихал и облизывал снова.
Ай-ай-ай, ну что ты, он же уличный, грязный, всплеснула руками Глаша.
Она крепко взяла Варю за руку, повела к машине. Девочка упиралась, но тётя практически силком усадила её на заднее сиденье и заняла место за рулём.
Котик подошёл к машине, глядел на Варю и жалобно мяукал.
Нельзя так, он мой теперь, а я его бросаю, шептала Варя, размазывая слёзы по стеклу.
Ты… ты сейчас сказала? Повтори, пожалуйста! дрожащим голосом просила Глаша.
Мы не можем его бросить. Он не сможет без меня! вдруг закричала Варя, прямо глядя в глаза тёте.
Женщина выскочила из салона, подхватила кота, устроилась рядом с девочкой на заднем сиденье. Перепуганный кот вцепился когтями в шубу, но, как только увидел Варю, прыгнул к ней на колени, свернулся и затих.
Хочешь этого рыжика? Да пожалуйста! Так бы сразу сказала, я бы давно тебе такого нашла! счастливо улыбаясь, сказала Глаша.