Однажды мне привиделось, что я принес на работу бездомного щенка неясно, как он оказался у меня в руках, словно кто-то подбросил его за мгновение до начала рабочего дня. Щенок был весь в липкой уличной грязи, типичный беспризорник с хитрыми глаза́ми. Я попытался спрятать его под столом, но щенок упрямо выползал наружу и жалобно повизгивал, словно просил меня о чем-то несказанном.
Коллеги начали присматриваться, а потом вдруг одна за другой полетели к моим ногам человеческие маски. Первая от улыбчивой секретаря Марии Вячеславовны, всегда жизнерадостной и разговорчивой. Губы её, искусно подведённые, вдруг вытянулись, и лицо стало чужим: “Алексей Игоревич! Да вы не брезгливый вовсе? Грязи нам тут не хватало…” Разноцветная, приветливая маска рассыпалась осколками рядом с щенком, который, казалось, ещё веселее вилял грязным хвостом.
Затем вошла уборщица, Пелагея Фёдоровна, вечно угрюмая и усталая, всегда готовая ворчать по любому поводу. Но вдруг её лицо вспыхнуло улыбкой: “Ой, а кто у нас тут такой пушистенький? Алексей Игоревич, это ваш личный визитёр или рабочий?” У моих ног сгрудился мятый комок её злой маски, и на мгновение я увидел добрейшее лицо.
Чуть позже на пороге появился мой коллега Виктор Петрович тот самый душа-компании, который без устали раздавал комплименты и всегда смеялся первым. В этот день он не зашёл ко мне, лишь нахмурился и, морщась, заявил: “Безнадзорные собаки это же болезни и грязь…” И тут же у моих дверей лёг грязный лоскут его натянутой улыбки.
Больше всех меня удивил один мой начальник Александр Михайлович. Обычно неприступный, холодный, словно снег в феврале, он вдруг посмотрел на меня иначе и сказал: “Эх, Алексей Игоревич Похоже, тебе стоит взять сегодня отгул. Забирай этого юнца и дуй домой. Есть вещи важнее работы. Только, будь человеком, не бросай щенка живой ведь он” Он неловко сдёрнул с себя суровую маску руководителя, мягко улыбнулся нам с щенком и исчез за тяжёлой, будто бы ватной, дверью.
Я стоял среди масок каждый день я видел этих людей, слышал их голоса, смеялся и разговаривал. А теперь, как сквозь туман, я вдруг понял, что совсем не знал, кто они на самом деле Всё смешалось в этом сне, а у меня под ногами лежали лишь маски странные, печальные, весёлые а щенок спал, иногда досадливо подрагивая во сне хвостиком, будто мы с ним тут так и жили всегда.
