Эхо в ночи
В отделение реабилитации Валентина Сергеевна попала за две недели до Нового года. Раньше попасть не удалось всё было занято.
Здоровье дело непростое, так что когда направление наконец дали, Валентина Сергеевна обрадовалась: о медицинском центре в Ярославле с хорошей репутацией отзывались все знакомые.
Но всё равно внутри что-то защемило: вскоре Новый год, традиции, оливье, наряженная ёлка…
С детства Валентина любила этот праздник. Вспоминались запахи мандаринов, старая гирлянда, хлопушки. Любила украшать комнату, хлопотать с салатами, покупать подарки. Теперь предстояло со всеми этими радостями расстаться.
С самого первого дня Валентина Сергеевна убеждала себя: ничего страшного, не последний же праздник, к Рождеству, может, и домой отпустят.
И вроде бы убеждала…
***
Поместили её в двухместную, уютную палату с телевизором. Соседкой оказалась женщина лет за тридцать, бодрая и разговорчивая. Назначили кучу процедур: массаж, ванны, лечебную гимнастику.
Валентина Сергеевна старалась изо всех сил, не пропускала ни одного занятия. Даже в спортзал записалась очень понравилась молодая инструктор Ирина Викторовна.
Врачи хвалили, говорили: «Вы большая молодец, восстановление идёт отлично».
Валентина кивала, улыбалась, а внутри всё равно было тоскливо.
Впервые в жизни она не собиралась к Новому году не бегала по магазинам, не думала, какой сюрприз сделать внучке, не выбирала платье.
Праздник словно шёл где-то мимо, совсем не касаясь её.
«Здоровье дороже», повторяла она себе. «Отпраздную с соседкой, ничего страшного».
30 декабря соседку выписали. Дверь за ней закрылась, и Валентина осталась одна, совершенно одна. В тишине.
***
31 декабря с утра позвонили сын с дочкой: поздравили и сказали, что заедут после праздников.
Понимает у всех свои заботы, дела, семьи. Днём пришли сообщения от пары бывших коллег…
А потом наступила ночь.
***
Валентина Сергеевна слышала, как после новогоднего обращения президента в коридоре появляются «товарищи по несчастью» поздравляют друг друга, смеются, кричат: «С Новым годом!».
Она не пошла никуда. Сидела на кровати и чувствовала: будто между ней и весельем стоит стена. Никому она здесь не нужна…
Валентина взяла телефон так хотелось услышать чей-то голос.
Но кому звонить?
Контактов много…
«Люба» бывшая одноклассница, сто лет не виделись, только лайки друг другу ставят в «ВКонтакте». Удобно, но пусто.
«Сергей» бывший муж. Не вариант.
Перелистнула дальше.
«Артём» сын. Конечно, ответит, скажет добрые слова… Если надо, бросит всё и приедет.
Но она не хотела показаться ему уязвимой. Для сына она всегда была опорой…
Просмотр остальных записей не дал ничего. Не оказалось никого, кому она могла бы позвонить в этот момент просто чтобы поздравить с Новым годом. Всё казалось неуместным, надуманным. А про этих людей и подавно…
Кому же позвонить? Хоть кому-нибудь… шепнула Валентина Сергеевна в ледяной тишине и вдруг заплакала.
Вроде бы есть дом, работа в прошлом, куча знакомых.
А на деле пустота. И одиночество.
***
Ощутив это вполне, Валентина Сергеевна решилась. Накинула пальто, вышла на улицу. Январский мороз обжёг лицо.
Рядом с центром был маленький заснеженный парк. Туда и отправилась, не очень понимая зачем просто нужно было куда-то идти.
На лавочке сидел мужчина подходящего возраста, может старше немного. Смотрел не на фейерверк, не на городские огни просто в темноту.
Валентине стало его неожиданно жаль. Очень захотелось хотя бы поздороваться.
Тихо сказала:
Здравствуйте…
Мужчина поднял глаза, улыбнулся тепло, морщинки у глаз настоящая, добрая улыбка.
И вам здравствуйте. С наступившим Новым годом.
Она тоже невольно улыбнулась. Какие простые слова, а внутри сразу стало светлее.
А вы почему здесь? спросила Валентина.
Дома поговорить не с кем, тихо отозвался он. Жена три года как умерла. Дочка в Праге, днём звонила, поздравила, сказала, что занята… Вот и вышел посидеть. А вы ведь из больницы?
Валентина кивнула:
Да. После болезни восстанавливаюсь. И вот… поняла сегодня не могу никому позвонить ночью, чтобы поздравить. В телефонной книжке сотни контактов, а поговорить не с кем.
Он не удивился:
Да… Одиночество подкрадывается тихонько. Вдруг осознаёшь: если тебе плохо никто не узнает. И не придёт. Он посмотрел очень внимательно. В такой момент нужно решиться просто начать разговор первым. Вот как вы сейчас. Значит, вы сильная.
Я совсем не ощущаю себя сильной…
Это неважно, тихо ответил он. Сила появляется, когда двигаешься вперёд, даже если тяжело. И знаете… если завтра не придёте я всё равно буду ждать. Потому что теперь знаю, вы есть.
Слова были такими искренними, что Валентина вдруг поняла: искала кого-то, кто спасёт её… а возможно, сама способна стать для кого-то поддержкой.
***
Когда поднималась обратно, в кармане шуршал листок новый знакомый, Степан Олегович, аккуратной дрожащей рукой написал номер телефона.
Пустота внутри не ушла совсем, но в ней появилось что-то тёплое. Отголосок чужого голоса: «Я буду ждать…»
Впервые за долгое время Валентина Сергеевна думала не о том, что потеряла, а о том, что будет завтра. Просто завтра, утром.
«Может… позвонить? думала она, засыпая. Просто чтобы сказать: Доброе утро, Степан Олегович…»…Как вы сегодня?» и вдруг почувствовала: впереди и правда есть что-то новое, ещё не случившееся, где не нужно быть никому спасённой только быть рядом.
В коридоре за дверью раздалось сдержанное пение: кто-то поздравлял медсестру, и Валентина Сергеевна уловила в голосах что-то родное, способное согреть даже в самую холодную ночь. Она улыбнулась в темноте не потому, что всё стало проще, а потому, что теперь у неё есть голос для ответа и человек, которому захочется сказать: «С добрым утром».
За окном трещал мороз, вдалеке еще вспыхивали редкие салюты, и их эхо нехотя возвращалось сквозь снежную тишину словно привычное одиночество отступало, уступая место чему-то новому и очень хрупкому: надежде.
На этот раз она не отвернулась к стене. Она вытащила телефон, набрала номер, задержала дыхание и услышала в трубке такой же осторожный, чуть охрипший от волнения голос:
Валентина Сергеевна? Доброе утро
Она тихо засмеялась, а в душе, будто тоненькая гирлянда на ёлке, зазвалось верное, долгожданное и совсем нескучное эхо.
