Дневник. 15 мая. Полесье
Опять сегодняшний день выдался нелёгким. Пелагея Егоровна, торгующая в нашем небольшом магазинчике, как только меня увидела, сходу начала свою старую песню мол, суровый я человек, не зря все кличут Бирюком Сколько помню, никто меня веселым не знал, хотя, ей-богу, не специально же так! Говорит она, а я уже не слушаю. Забрал продукты, выхожу, стараюсь не мелькать на людях но всё равно, даже если молчать, людям всё интересно.
Навстречу яркое солнце ударяет в глаза май на Полесье, а на улице почти по-летнему. Зажмурился, пытаюсь вдохнуть полной грудью, может, немного сердце отпустит. Хотел бы не думать ни о чем, просто идти, но тут детский голос:
Осторожно!
Обернулся невольно мальчонка ловко берет на руки двух щенков, что копошились на ступеньках.
Не наступите! Вот ведь, и так же взгляд тёмные глаза, круглое лицо, уши чуть оттопырены. Мой родственник, хоть и дальний. И все в хуторе болтают: сын не мой а похож. Но я знаю нет.
Может, возьмёте щенка? Гляньте, лапы как у волка!
Только рукой махнул и быстрым шагом свернул за угол. Пошёл не туда, а лишь бы подальше. Остановился у забора Смирновых. Словно что-то в груди застряло дышать трудно.
Почему всё так? Зачем Лена вернулась? Зачем этот мальчонка? Вдруг нет, не мой сын. И всё же на душе скребёт.
Не знаю, сколько так простоял, пока тетка Люба не хлопнула калиткой:
Вовка! Ты что? Плохо тебе? Давай-ка помогу Или Илью позвать?
Не надо никого но она, как буря, уже подхватила меня под руку волоком затащила во двор.
Опирайся! Вот так Тяжёлый ты, Иваныч. Сердце побереги! Только мне потом отвечать, если что Отлежись, давление померяю, сейчас укол сделаю и станешь свежий, как огурец! Давай-давай!
Улегся, не в силах сопротивляться. Открыл глаза на груди шевелятся котята, греются, а пушистая Мурка у плеча мурлычет.
Видишь, Мурка к тебе котят привела чувство у нее на людей особое. Хороший ты, Володя, светлый, Люба хмурится, но заботится, хоть и ворчит.
Да ты меня пугаешь! Об одной корове раздумываешь забот-то у тебя! А если слег кто Полкану с Зорькой нужен? Корова твоя хороша, но уход требует!
Не спорю В комнате полумрак шторы на окнах, свет приглушённый. Давление от измерений и укола отпускает понемногу, а я не могу изгнать Лену из мыслей.
Илья подошёл старый друг, с лица не сходит тревога.
Тяжко тебе?
Молчу. Сам не разберу, что внутри снедает. Но он не отступает как начнет говорить, всё прямо и по делу.
Ясно же: в себе носишь. Человек человеку не волк, хоть и зовут тебя Бирюком. У нас в хуторе всё известно, но твою боль в себе держать вредно. На сердце у тебя груз Хочешь, рассказывай, давай уж! Я ведь не чужой.
Долго молчал, наконец решился. Раз уж занесла меня судьба к Илье и Любе, надо выговориться. Так и началась длинная наша ночь.
Рассказал как Ленку любил, как верил в наше счастье, как дом строили, как ферму мечтали поставить, как ребёнка ждали Всё к добру шло. А потом приехал брат Олег, с матерью, поселились у нас пока своё не обустроят. И вот однажды уехал я в Киев долго делами занимался Вернулся, а там
Молчу, вглядываюсь в темноту. Всё вижу, будто вчера: Олег с Леной вместе стояли, а у меня словно земля из-под ног ушла. Как жить после такого? Родители отвернулись, хутор языками почесал и я ушёл в лес, к заимке. Замкнулся, не хотел ни видеть, ни слышать ничего.
А Илья качает головой:
Не может быть Лена бы так не поступила! Не верю. Говоришь, похож малой на тебя так может, твой всё-таки?
Улыбнулся горько. Привычно у нас дом мимо людей не выносят, всё в себе варим. Но как тяжко стало словами не передать. Признаю ошибся. Почему молчал? Да разве гордость мужская Да у нас тут не принято хвататься за прошлое, да кому интересна твоя печаль.
Но Люба такая: всю душу наизнанку вытянет, пока не узнает правду. Поздней ночью ушла, а на рассвете вернулась с тяжёлой вестью.
Володя! рассказывает, едва дышит, всё неправда было. Это Тамара, тетка твоя, всё придумала хотела Лену с тобой рассорить, за старые обиды мстила! Олега подговорила, чтобы тебя с Леной разлучить. А Лена и в помыслах не виновата, просто ребёнка ждала твоего, Володя! От страха молчала, из-за выкидышей прошлых онемела, думала, что доносит тогда расскажет. Не успела!.. На кухне месила тесто, а тут Олег сцепил, Лену не спросил. Ты увидел, ну а дальше по всей деревне домыслы
Люба всхлипывает взрослой женщине невмоготу держать столько горя вокруг. А у меня будто стылый лёд в груди плавится. Серёжа мой сын! А сколько лет потеряно не вернуть, не рассказать ни ему, ни Лене
Думаю, вот оно: судьбы человеческие что полесское болото: идёшь-идёшь, а где коряга всплывёт не знаешь. Надо было давным-давно помириться, поговорить, а не выжигать себя изнутри одним сомнением
Из кухни пахнет свежими оладьями, девчонки Любашины посапывают в спальне.
С хрипотцой выхожу на крыльцо. Серёжа со щенком сидит, смотрит прямо:
Ты правда мой отец?
Правда.
Пойдём домой: мама завтрак приготовила, и бабушка пришла. Я сегодня с ней поеду на лошадей смотреть! Сможно?
Я не сразу могу ответить. Горло вмиг спёрло, а потом будто заново начал дышать.
Можно, Серёжа, можно. Пойдём. У нас с тобой ещё много дел
Вот уж жизнь не песня под гармонь. И всё ж, если не держать зло и обиды, а говорить друг с другом может, и счастье найдём своё, мирное, хоть и запоздалое
Завтра непременно куплю Серёже собаку нельзя ребёнку одному расти. И себе, чтоб сердце согреть. Жизнь ведь идёт, и начну её заново с сыном за руку, с правдой на душе.
