В моей педагогической практике был однажды невероятно странный случай, будто из сна, где улицы превращаются в длинные аллеи киевских каштанов, а дома ведут разговор на шёпоте ветра. В моей группе был мальчик Коля Сидоренко. Родился малыш в самом сердце Харькова, с ворохом странных особенностей: во сне врачи шептали, что у него отстает развитие, болит маленькое сердце, и к тому же заячья губа со шрамом через всё нёбо, словно признак старой сказки.
До четырёх лет от Колиного лепета можно было понять лишь, как жужжат трамваи за окном. К шести, после долгих занятий в кабинетах неврологов, логопедов и чудных тётенек, его речь приобрела форму, хоть и звучала через засов горла и колокольчиком в носу. Но теперь уже было ясно, что Коля говорит о том, что существует дождь, весна и детские сны.
И вот наступает загадочное 8 Марта в этом сне оно последняя зима перед расставанием с детсадом. Мы, воспитатели, решили подарить шанс позволить Коле рассказать стихотворение на утреннике. Пусть покажет своё слово миру, которому обычно только машет из окна. Над выбором висел страх, как над вскрытой бутылкой кваса в электричке, ведь Коля смущался своих шрамов и необычного звучания голоса. Но без испытаний, даже во сне, человек не ощущает себя до конца живым он должен пройти сквозь завесу, доказать себе и маме, что может быть, как все.
Особенно этого желала его мама Галина Сидоренко, простая женщина с лицом, на котором играло полуденное солнце. Она не верила, что её мальчишке доверят выступить: всё ведь у него не как у других. Но стали учить стих: Коля повторял его, как будто читает послание с другой стороны луны перед зеркалом, на кухне, перед бабушкой, украдкой ночью, когда никто не слышит. «Для мамы», шептал наизусть, невидимо касаясь шрамов своими словами.
И вот день зал в детском саду превращается в головокружительный водоворот света, мамы в платках, папы с украинскими гривнами в карманах. Коля выходит хаотично, как тень на стене, в костюме с зелёной бабочкой, упрямый и нарядный. Начинает: громко, звонко, чётко, а потом что-то рвётся внутри сна сбился, как будто запутался в сетях дождя:
С лесенки ответил Вова:
Мама лётчик? И что тут такого?
Вот у Коли, к примеру,
Мама (задержал дыхание)
Мама кон-ди-ци-о-нер!
Зал засмеялся, как будто кто-то бросил дрожжей в довольную толпу. Коля стал алым, надувал губы, спрятал ладони в штаны, но продолжил упрямо, не сдаваясь:
А у Толи и у Веры
Мамы
Кондиционеры! крикнул чей-то дерзкий голос с задних рядов. Смех как аплодисменты падающим лепесткам ромашек в парке. Коля не выдержал убежал, прячась за лестницей, сжимая кулачки и роняя злые, тяжёлые слёзы на кафель.
Я подбежала и склонилась к Колиному ушку, которое пылало как рябина в конце осени. Сказала, что люди бывают глупо-шутливы, а это не его вина. Хотел ли бы он попробовать снова, только для мамы, да и для меня? Колина башка моталась, как подсолнух под ветром, спёр дыхание хотел бы, но плачется о страхе.
Я буду держать твою ладонь, если слово вдруг забудется, пообещала я.
Колю забрала няня вытирать лицо мокрыми салфетками, я вернулась в зал, где снежные хлопья тишины крутились напряжённо.
Коле шесть лет, сказала я залу, эхом прокатившемуся по старым радиаторам. Больше половины жизни мальчик был между больницей и санаторием, операций у него больше, чем дней рождения. Сегодня он рискнул вышел ради своей мамы, чтобы сказать ей самое главное слово. Помогите ему. Помолчите с ним. Просто будьте рядом.
Зал замолчал ни шороха гривен, ни скрипа половиц. Я вывела Колю, сжав его ладонь в своей руке. Он стоял, глядя на носки ботинок. Из толпы вылетело:
Давай, Коля! голос мамы и тот же шутник закричал потом, но уже добрее. Я присела рядом.
Только для мамы, шепнула.
Коля вдохнул Харьковское небо и начал снова, ровно, как локомотив на рассвете, добрался до слов:
Вот у Коли, например,
Мама ми-ли-ци-о-нер!
А у Толи и у Веры
Обе мамы ин-же-не-ры!
В этот момент его глаза сверкали, как маяк над Днепром. Зал взорвался хлопками, столы дрожали под ладонями родителей, слёзы и смех смешались. Стих дальше прочитать было невозможно радость была сильней слов.
Потом меня отвела в сторону музыкальный руководитель Галина Петровна, она проворчала:
Выпороть бы тебя за такой риск, за то, что чуть не сорвала праздник… но… Победу не судят! Ты и Коля победители. А теперь приведи себя в порядок и иди обратно к детям.
Почему я рассказываю этот странный сюжет спустя тринадцать лет, как будто во сне? Недавно встретила на киевском бульваре Колину маму. Она узнала меня и рассказала: Коля поступил в институт, на бюджет, сам, да сразу на филологический всё экзамены сдал, словно слова больше не были для него лабиринтом. И добавила слова сына: «Без того дня я бы остался навсегда калекой».
Главное в этой сказочной и странной истории упрямство детских снов и поддержка взрослых людей. Всё возможно, если рядом те, кто верит в тебя в любую погоду. Давайте будем друг к другу мягче, добрее ведь каждый из нас иногда живёт в странном, но светлом сне.
