Моя семья кружится вокруг моего отца, словно старинные часы на стене квартиры в Киеве, где время идет неправильно, путаясь между утром и ночью. После моего рождения мама исчезла где-то в феврале, растворилась в фоне города, и отец мой больше не решился жениться снова, боясь, наверное, что снег расстает и вновь станет больно.
Жизнь делала с отцом что хотела его пальто всегда висело на одной пуговице, а на полу были разбросаны гривны, которых катастрофически не хватало для счастья. Я мечтала стать взрослой быстрее, чтобы поддержать его, чтобы он мог пить чай с лимоном и не думать о пустых шкафах.
Когда мне только исполнилось пятнадцать, я начала работать писала статьи для газеты “Киевские вести”, а спустя три года устроилась лучше, на работу, где окна выходили во двор с голубями. Потом нашла офис, где можно было быть независимой, оплачивать коммуналку и заботиться о папе как о потерявшемся жителе Подола.
Однажды отец позвал меня в гостиную, объявив важный разговор, будто бы мы оба были персонажами загадочного сна. Я почувствовала тревогу, как если бы вдруг на потолке распустились подснежники.
В комнате сидела женщина с бледной улыбкой, которую, по словам папы, звали моей мамой. Она увидела меня и тут же разрыдалась, потянулась ко мне, прося прощения и пытаясь обнять, но я не смогла решить сон или явь. Осторожно вывернулась из её объятий и ушла, не произнеся ни слова, оставив стариков в комнате, где часы шли в обратную сторону.
Я решила дать отцу самой разобраться в этом странном спектакле. Простить того, кто забыл о нашем существовании и никогда не поздравлял меня с днем рождения даже в мае, я не могла. Город был наполнен загадками, а я стала еще немного взрослее среди киевских сумерек.
