Дневник, 28ноября 2025г.
Сегодня в палату заглянула молодая мидина, и я не смогла удержаться от мысли о том, как странно меняются лица вокруг. Старая Антонина, уже почти седая, сидит в углу, будто ожидает когото, кого уже нет. Я слышала, что у неё, наверное, есть внуки, но в её взгляде лишь пустота младенец в её возрасте лишь бы захотел бы отдать душу.
У меня мать моложе, прошептала я, сравнивая её с женой своего соседа. Интересно, сколько лет её мужу?
Она молчалива, всегда в тени, подхватил Иван, наш старший медбрат. Не разговаривает ни с кем.
Ей неловко, поэтому молчит, добавила сестра Оля, отмахивая рукой. Мы все её зовём «Антонёчка», но, может, лучше бы назвать её поотчество
В палате, где шумно от звуков вентиляции, одна из будущих мам вышла на минуту, а разговор резко переключился на судьбу Антонины.
Её жизнь была тяжкой. Когда Агафье было четыре года, вся семья заболела тифом: мать, отец, однолетний брат и старый дед. Они не выдержали, и Агафью воспитывала бабушка Мария, строгая и властная, в которой не было места нежности.
В 1941году Агафье и Виталию исполнилось тринадцать. Мы росли в разных деревнях, но оба переехали в районный центр город Сергиев Посад искать работу на заводе, где не хватало рабочих рук. Там же, у завода, мы и познакомились, с юных лет трудились плечом к плечу, как взрослые.
В 1945году Виталий пошёл на фронт. Я, огненнорыжая Агафья, хотела идти с ним, но меня не взяли «в тылу полезнее», сказали. В 1948году мы поженились, хотя в послевоенные годы праздновать было трудно.
Моя бабушка, к моему недовольству, не одобряла наш брак, и я переехала жить к мужу. Наши деревни находились в тридцати километрах друг от друга. Через год у нас появился сын Василий. Мы были счастливы, в семье царила идиллия, хотя молодость часто бросала нам новые испытания.
Но счастье оказалось недолгим. Через шесть лет у Василия исполнилось шесть, а я с мужем, как и прежде, жили в согласии, вызывая зависть в соседних деревнях. Виталию, пекарю, предложили установить печь в соседней деревне на другом берегу реки. Он взял с собой маленького Василия, пока я была на работе. Был лютый мороз, а мы шли по замерзшему льду.
Виталию пришлось нести тяжёлый ящик с инструментами он отказывался пользоваться чужими. Вася играл, не слушая отца, который просил его идти рядом. Когда осталось двадцать метров до берега, ребёнок поскользнулся и упал в прорубь, покрытую снегом. Отец бросился спасать сына, но
В двадцать пять лет Антонина уже поседела, потеряв мужа и сына. Жить в доме, где всё напоминало о них, было невыносимо Агафья вернулась в родную деревню к бабушке Марии. Я полностью закрылась в себе, жизнь потеряла смысл, мыслей о новой семье не возникало.
В этом году Антонине исполнилось сорок три. В её возрасте, без мужа, я решилась на смелый шаг. Я ясно понимала, какие трудности меня ждут, но одиночество пугало сильнее любых испытаний.
Деревня, где я жила, отдалённая, была трудно доступна. Стоял лютый мороз, и я боялась, что помощь может не успеть. Я приехала в больницу заранее, переживая за здоровье ребёнка, ведь возраст всё равно играет роль.
С утра я чувствовала себя чужой, будто шла тенями по коридорам больницы: ровно восемнадцать лет назад я потеряла любимого мужа и сына. Время не исцелило меня, боль не утихает.
Но теперь я мамочка здорового мальчика, которого назвала Дмитрием. Я всегда помнила, как Вася мечтал о брате.
Купи мне братика, просил он. Папа столько игрушек для меня сделал! Я буду играть с братом.
Как ты назовёшь братика? спросил Виталий.
Дмитриком! воскликнул он.
Значит, будет Дмитрием! улыбнулся Виталий, глядя на меня.
Тогда я была полна надежды, и Виталий, конечно, об этом знал. Мы с Васей решили пока не говорить о сыне. После гибели мужа и сына я оставила в сердце пустоту, но теперь появился Дмитрий, как мечтал маленький Вася.
Бабушка Мария встретила меня с новорождённым в больнице с недовольной гримасой.
Что ты опять плачешь, счастье моё? ласково говорила я, укачивая сына.
Тъфу ты Стыдно это, счастье твоё, бурчала Мария скрипучим голосом. Всё село, наверное, обсуждает твою позорище.
Я уже неделю лицо наружу не показываю. Сразу начнут переспрашивать. Что же я людям скажу? Что моя внучка сошла с ума?
В деревне, конечно, сплетни шли долго. Ничего не тревожило селянина сильнее, чем незамужняя Агафья сорока трёх лет и её новорождённый сын. Бабушка безжалостно клевала меня, но через год Мария, бодрая для своих лет, резко упала и вскоре её уже не стало. Я горевала, но всё же бабушка вырастила меня
Дмитрий вырос красавцем: высоким, карими глазами, брюнетом, совсем не похожим на мать, которую он обожал.
В семьдесят лет я стала бабушкой. Дмитрий, узнав о появлении дочери, вместе со мной отправился в больницу. Его жена, Светлана, лежала на первом этаже.
Светлана! Светлана! воскликнул счастливый отец. Показать дочь!
Светлана подошла к окну, держась за ребёнка. Я улыбалась, вытирая слёзы.
О, мама, она рыженькая! Смотри, как на тебя похожа! сказал сын. Для меня, Антонины, было радостно видеть своего внука счастливым. Он вырос, и теперь мир не так страшен
Записываю всё это в дневник, чтобы помнить, как тяжёлый путь привёл к этому тихому счастью.<|end|>
