Оксана явилась на собеседование и словно потеряла чувство времени, увидев, кто занял кресло за директорским столом.
Двадцать лет Оксана Громова прожила среди бумаг: переплетала документы, поднимала трубки, улыбалась у входа тем, кто не знал ни благодарности, ни уважения, и доводила варку кофе до такого совершенства, что однажды её чуть было не сделали заведующей буфетом. Но всё же её уволили по сокращению. Вот уж поворот судьбы.
Вот она и на собеседовании. Первый раз за двадцать лет.
Перед стареньким зеркалом в коридоре Оксана прикидывала глаза к глазам: костюм ничего, причёска достаточно стойкая, лицо ну, своё, укрывать возраст бесполезно, зато держится уверенно. Главное не дрожать внутри: это ведь всего лишь работа. Новый офис, новое кресло, незнакомые голоса.
Подруга Тамара вызвалась сопроводить и жизнеутверждающе ткнула плечом в лифте:
Ты только держись! Ты ведь профессионал, у тебя двадцать лет за плечами!
Двадцать лет, повторила Оксана отрешённо, а все равно уволили.
Ну и что, а опыт не сотрёшь.
Тамара, иди уже, не опаздывай.
Перед глазами возник офис, узкая улочка где-то между бывшими хлебозаводами и Автозаводской в Москве. Четыре этажа, колонны, стеклянные двери, охранник с лицом, как у старшего лейтенанта. Оксана разогнула плечи. Глубоко вдохнула московский осенний воздух. Переступила порог.
Секретарь на ресепшене глянула через очки:
Третий этаж, триста второй кабинет. Вас ждут.
Третий этаж оказался длинным коридором с ковровой дорожкой. Табличка на двери чуть покосилась.
Оксана постучала, вошла и оказалась в чьей-то шутке.
За столом сидел Павел.
Её бывший. Тот самый Павел, которому когда-то выковыривала занозу после субботников, пекла ватрушки к его экзаменам, прощала такое, что никому и во сне не снилось. После него три года спала, словно сквозь тревожные облака.
Павел смотрел сквозь неё, она сквозь него.
Пауза тянулась, как вагон на морозе: или тронется, или так и останется забытой на рельсах.
“Вот это судьба с пощечиной-придурью,” подумала Оксана с каким-то неверяще-стабильным спокойствием.
Павел, на досаду, выглядел прилично.
Правда ведь. Оксана не раз уже представляла, как встретит своего экс-мужа думала, что он будет помятый, с отросшим пивным животом, или, в худшем случае, с чем-то отчётливо незавидным в глазах. Ведь восемь лет это почти вечность. Но перед ней сидел человек в безупречном пиджаке, с костяной стрижкой и лицом, будто с жизнью давно всё уладил. Виски тронула седина. На столе ноутбук, ежедневник, крошечный кактус, из которого, казалось, сейчас вырастет поезд в никуда.
Оксана, произнёс Павел, не “Оксана Сергеевна”, не “добрый день”, будто и не было этих лет, словно только вчера обедали вместе.
Привет, Павел, отозвалась она.
Он спокойно указал на стул. Оксана села, прижав сумку к коленям, словно удерживая маленькую лодку на бурном озере.
Анкета у меня, безапелляционно заявил Павел, кивком указывая на стол. Я ознакомился.
Хорошо.
Двадцать лет. Весьма солидно.
Есть такое.
Он говорил деловито, не встречаясь взглядом целился будто к левому виску. Так говорят люди, которые слишком многое знают и делают вид, что ничего не помнят.
“Ну что ж, играем в профессионалов,” поняла Оксана, “сыграем”.
Расскажите про последнее рабочее место, начал Павел.
И закрутилась карусель.
Оксана рассказывала, ловко и точно: обязанности, программы, потоки бумаг, число подчинённых. Но в каждой строчке её настоящие мысли были иными.
Вот же он, человек, что однажды сказал “ты меня не понимаешь” и ушёл к Ирке из бухгалтерии.
Ваша работа включала переговоры с партнёрами?
Да, участвовала в согласовании договоров и организации встреч на уровне топ-менеджмента.
А сама думала: вот он, из-за кого полгода не могла заснуть без пустотой в животе.
Павел делал пометки или делал вид, что пишет. Оксана следила краем глаза, ловила странное наслаждение иронией такая вот странная московская осень, когда листья прилипаются к асфальту, а восьмилетние истории оседают между полосками света и теней.
За окном протекал маленький переулок: щемящий октябрь на дворе, зябко и неуютно, а в кабинете всё не по-настоящему: развод, суд по квартире, долгая ночь на телефоне с Тамарой, когда не подобрать ни слова.
А он сидит. И кактус.
Почему ушли? ровный вопрос.
Сокращение. Отдел закрылся.
Понятно. Работали с первым лицом?
Непосредственно с генеральным и советом директоров.
Конфиденциальность?
Держу крепко.
Павел пристально посмотрел. Оксана не отвела взгляда. Ни улыбки, ни злости только усталое равнодушие.
Хорошо, произнёс Павел, и вдруг предложил, как будто сам удивился: Кофе? В более неформальной обстановке?
Внутри что-то дрогнуло не страх, скорее предчувствие новой сцены старого спектакля.
Не против, равнодушно согласилась Оксана.
Павел налил кофе у окна, стоя к ней спиной. Оксана думала: скажет ли он что-то, или уйдёт в молчание?
Кофемашина сопнула паром, как испуганный ежик, и начался второй акт.
Ты хорошо выглядишь, произнёс он вдруг, перешёл на “ты”.
Оксана промолчала.
Кофе перед ней, Павел напротив.
Действительно.
Спасибо, ровно сказала Оксана.
Павел задумался.
Оксана, хочу кое-что сказать. Не как директор. Как тот, кто тебя знает.
“Вот это уже от ушей до пят небезопасно,” подумала Оксана. Похоже, сейчас начнётся разговор, к которому готовой быть невозможно.
Рад, что именно ты сюда пришла, слова Павла вываливались неуверенно.
Совпало, сухо ответила Оксана.
Может быть, но я рад. Честно. Ты нужна мне как профи.
Хорошо.
Только хочу ясности с самого начала, Павел осторожничал, будто шёл по льду. Без старых рассказов. Как с “чистого листа”.
Вот оно.
Оксана поставила чашку.
“Чистый лист”. Восемь лет и “чистый лист”. Суд, бессонница, голод всё вдруг можно стереть?
Оксана смотрела, внимательно, до самой глубины.
Павел, то есть ты предлагаешь работу, но чтобы я забыла, будто ничего и не было?
Он едва заметно дёрнул бровью.
Я предлагаю с нуля это другое.
Нет, то же самое.
Тишина впиталась в кактус.
Слушай, продолжила Оксана, прошлое я не стану таскать за собой некогда, да и желания нет. Но делать вид, будто не было, не буду тоже. Это же моя жизнь, не чистая страница, её не вырвешь.
Павел молчал. Оксана прочла в его взгляде что-то новое уважение.
Ты изменилась, сказал он.
Да, восемь лет не шутка.
Павел подходил к окну, потом снова сел.
Оксана, голос стал мягче, я знаю, что тогда был неправ. Это не чистый лист. Было так, как было, и я виноват.
Оксана не ждала этого ответа. Столько раз прокручивала старую встречу и скандал, и холодную снисходительность, но не простое “я был неправ”.
Слышать это приятно, после долгой паузы кивнула она, хоть и поздно.
Да, кивнул Павел, поздно.
Тишина, на этот раз просто тишина, будто вечерняя Москва после час-пик.
По поводу должности, Павел вновь выкроил деловой тон, я хочу предложить тебе главу административного департамента. Это выше секретариата. Условия перестроим под тебя. Думай.
Оксана встала. Взяла сумку, Павел поднялся навстречу просто, не делая из этого парада.
Оксана, сказал он, когда она уже потянулась к двери.
Она обернулась.
Спасибо, что не ушла сразу.
Оксана вздохнула.
Я тоже удивилась, что осталась.
В коридоре у закрытой двери Оксана задержалась, будто выбирала между сном и лёдовой дорожкой.
На улице Тамара ждала, держа в руках кофе в пластиковом стаканчике.
Ну? спросила она, вглядываясь в лицо.
Предложили работу.
Кем?
Руководитель административного департамента.
Ничего себе! А директор кто?
Павел.
Тамара присвистнула.
Он? Тот самый твой Павел?
Бывший, поправила Оксана.
И ты?..
Сказала, подумаю.
Оксана сделала глоток из стаканчика кофе был жидкий, автоматный, но такой родной.
Вместе они шагнули по переулку сквозь московский октябрь шелест листьев, солнце лениво, совсем не греет.
Но теперь мой выбор. Не его, Оксана улыбнулась и шагнула дальше.
