Внучка.
С самого рождения Настенька была для своей матери, Алёны, как ненужная вещь существует себе и пусть, без разницы. Всегда недовольная, Алёна ссорилась с отцом Насти, а когда тот ушёл к своей жене, совсем потеряла голову.
Ушёл, значит? И не собирался свою старуху бросать! Весь мозг мне выел! Врал, а теперь кинул меня с этим мелким! Я её или с балкона выброшу, или на вокзал выкину, пусть с бомжами живёт! кричала она, вцепившись в трубку телефона.
Настенька закрыла уши ладошками и заплакала украдкой. Она пропитывалась материнским равнодушием как губка.
Мне всё равно, что ты со своей дочкой придумаешь. Я вообще сомневаюсь, моя ли она. Прощай, холодно бросил по телефону Иван, отец Настеньки.
Алёна, будто обезумев, в спешке набила в сумку одежду девочки, соединила туда документы, и, схватив пятилетнюю Настю, усадила её в такси.
«Вот покажу я ему! Им всем покажу!» бешено крутились мысли в её голове. Высокомерно выдавала адрес таксисту, как царица.
Оставить ребёнка она решила у матери Ивана Валентины Петровны, что жила в деревне под Нижним Новгородом.
Таксист покосился на молодую даму, грубо одёргивающую робкую девочку.
Мама, можно в туалет? Настя сжалась, угадывая неласковый ответ.
Потерпи! К бабуле своей, интеллигентке, сходишь! зло ответила Алёна, и у таксиста зачесались руки.
У него была внучка того же возраста. Его невестка тряслась над ней, иное дело не крикнет даже.
Глядите, мама! Не могу ведь и высадить. Девочку в органы опеки отвезу, сказал он.
Пошёл ты! Ещё заяву на тебя напишу, мол, подозрительно смотришь и ко мне лезешь. Кому поверят таксисту или заплаканной матери? Моя дочь! Как хочу, так и воспитываю! Молчал бы лучше! фыркнула Алёна.
Таксист промолчал, связаться с безумной женщиной себе дороже.
Через полтора часа прибыли.
Подожди минуту! крикнула Алёна, но таксист только дал по газам.
Пешком дойдёшь, змея, донёсся его голос.
Алёна плюнула через плечо и, пнув калитку ногою, потащила дочку во двор.
Держите! Вот ваше счастье, возитесь как хотите. Ваш сын одобрил. Мне не нужна! с хриплым прокуренным голосом бросила Алёна и унеслась прочь.
Валентина Петровна растерялась и смотрела ей вслед.
Мама, не уходи! Настя зарыдала, обнимая мать за юбку. Та вырывалась, отталкивала дочку.
Соседи уже выглядывали на шум. Валентина Петровна, хватаясь за сердце, подоспела к рыдающей внучке.
Пойдём, радость моя, ягодка, прошептала она, и слёзы тоже потекли по её морщинистым щекам. Она ведь даже не знала о внучке.
Иван не удосужился сказать о Насте.
Не бойся, не обижу. Оладушков хочешь? Со сметанкой? ласково приговаривала бабушка, утешая.
И тут с глаз Валентины Петровны не ушло, как Алёна запрыгнула в случайную машину и уехала, оставив облако пыли.
О ней больше не было вестей. А Настю Валентина Петровна приняла как родную: божий подарок. Ни секунды не сомневалась, что внучка её кровинка. Уж очень была похожа на маленького Ваню, который крайне редко навещал мать.
Я тебя, Настенька, вырасту, поставлю на ноги, что смогу дам, обещала бабушка.
И растила внучку в заботе и тепле. Провела в первый класс и время полетело незаметно. Вот уже Настя в одиннадцатом, впереди выпускной. Стала красавицей, умной, отзывчивой, мечтала поступить в медицинский, но пока светил колледж.
Жалко, что отец меня не признаёт, грустила Настя, обнимая бабушку. Вечерами они сидели на крыльце, смотря на закатное небо.
Валентина Петровна гладила шёлковые волосы внучки. Что сказать? Сын Иван в воспитании дочери участвовать не захотел. Были у него свои дела, и рос любимый законный сын. Настю он игнорировал, и если приезжал, только насмехался.
Сам ты оборванец! однажды не стерпела бабушка. Только на пенсию и приезжаешь денег стреляешь. А сам работаешь, и жена твоя при зарплате, а мать грабишь! Убирайся, Иван! Не приезжай больше! Лучше совсем никак.
Вот как? Хорошо, помирать будешь даже хоронить не приду! заорал сын, схвав сына Вадима, усадил в машину и уехал, бросив на Настю злобный взгляд.
Бог ему судья, Настенька, вздохнула Валентина Петровна. Пойдём чаю попьём да спать. Завтра аттестат получать!
Лето промелькнуло на огороде и пора Настюшу проводить в город, в колледж.
Сами не управимся Витьку-соседа попрошу. Он подвезёт до общаги, торопилась бабушка. Здоровье в последнее время подводило, надо решать важные дела.
У общежития Оля долго прощалась с бабушкой.
Учись, родная. Только на себя рассчитывай. Я уже старая Сколько мне ещё?
Не говори так! Настя сдерживала слёзы. Ты у меня молодая, самая лучшая!
Бабушка улыбнулась и, попрощавшись, поехала в нотариальную контору оформила документы. И вернулась домой с лёгкой душой.
Настя приезжала к Валентине Петровне каждую неделю, волновалась, хорошо училась, мечтая продолжить учёбу на врача. Верила: поможет бабушке прожить долгую старость.
Потом приезжала реже. Влюбилась в одногруппника Сашу, парень оказался хорошим, целеустремлённым, сам собирался поступать в институт.
Бабушка за Настю радовалась. По окончании колледжа с красным дипломом Настя и Саша сыграли свадьбу. Им было по двадцать лет, на скромном застолье и со стороны невесты была только бабушка.
Ты мне не просто бабушка, а и мама, и папа, говорила Настя со слезами и благодарностью, опускаясь перед бабушкой на колени. Ты подарила мне дом и жизнь. Я люблю тебя, бабушка. Спасибо тебе!
Гости расчувствовались, многие заплакали вместе с Настей.
Вставай, Настенька, ну что ты, смущённо шептала Валентина Петровна, гордость переполняла сердце.
А что неудобного! громко сказал Саша, вы теперь наш главный член семьи! и посадил Валентину Петровну рядом.
Весь вечер звучали тёплые тосты за счастье молодожёнов и здоровье бабушки.
Вскоре Валентина Петровна слегла словно из сил выбилась, долг выполнив.
Настя с Сашей сменяли друг друга возле бабушки ездили из города, совмещая с учёбой.
Однажды бабушка крепко сжала Насте руку.
Как меня не станет, нагрянут мой сын и сноха. Не сдавайся. Я всё оформила на тебя у нотариуса бумаги. Всё по закону.
Бабушка
Молчи! Ты родителей настоящих не имела, я одна была тебе семьёй. Хочу уйти, зная: у тебя всё есть. Продадите дом купите квартиру в городе с Сашей.
Настя заплакала. Грусть душила горло, слов не находилось.
Ещё полтора года продержалась Валентина Петровна, а потом тихо ушла во сне.
На сороковой день приехал Иван с семьёй.
Дом освободи! приказал он. Пока мать была жива могла тут быть. Теперь убирайся.
Настя опешила, смотря на чужих людей: мачеху, сводного брата Вадима, нагло осматривающего дом и мечтающего о машине.
Вошёл Саша, вернувшись из магазина.
Это кто тут? накинулся Иван. Уже мужиков водишь?
Саша поставил пакет на стол, спокойно посмотрел на гостей.
Я её муж. А вы кто, простите? Не припомню, что бы знакомились.
Иван побагровел.
Вон! Оба!
На основании чего такой тон, во-первых? Во-вторых, Ольга полноправная хозяйка. Дарственную показать? улыбнулся Саша.
Ч-что за дарственная? побледнел Иван.
Иван, она околдовала твою мать! Срочно в суд! заламывала руки мачеха.
Не оставлю так! Докажу, что ты мне никто! сжал кулаки Иван.
Готовься, не жди пощады! прошипел Вадим, мечтая об авто.
Они ушли, оставив пустоту. Настя села на пол и заплакала за что ей всё это? Ни разу отец даже конфеты не принёс, а теперь и дом отнять хочет.
Саша, это единственное, что осталось от бабушки! Они ведь живут хорошо, зачем им это? сквозь слёзы говорила Настя.
Саша обнял её.
Сразу объявление дам о продаже дома. И не спорь! Нина Ивановна хотела, чтобы мы перебрались в город.
Я не думала, что придётся так быстро Здесь всё детство прошло.
Дом продали сразу. Нашлись покупатели из Нижнего, всю жизнь мечтавшие о доме в деревне с садом, беседкой, лесом за окном.
Настя с Сашей купили скромную но уютную квартиру ближе к центру города. Уже ждали пополнения и мечтали стать хорошей семьёй. Их будущий ребёнок был желанным, любимым.
Перед сном Настя мысленно обращалась к бабушке: «Спасибо тебе, родная, за жизнь».
