Ольга весь день хлопотала по дому, готовясь к встрече Нового года: драила квартиру, стряпала, сервировала стол. То был ее первый Новый год не с родителями, а рядом с любимым мужчиной. Уже три месяца, как она жила у Вадима в его однокомнатной квартире на окраине Киева.
Вадим был старше ее на пятнадцать лет, за плечами имел развод, алименты платил, иногда выпивал больше положенного Но разве мерила любовь подобными вещами? Мало кто понимал, за что Оля так влюбилась в него: обыкновенной наружности скорее уж невзрачный, чем привлекательный, с тяжелым характером, скупой, денег тщетно ждал а если бывают, уж на себя любимого он их не жалеет. И во всю душу влюбилась она в этого мужика.
Все эти три месяца Ольга носилась по квартире, надеясь, что Вадим разглядит в ней скромную, хозяйственную женщину, да и позовет, наконец, замуж. «Надо сперва пожить вместе, посмотреть, какая ты хозяйка, наставлял он. А вдруг ты как моя бывшая?» Ольга никак не могла понять, чего именно боится он: о своей бывшей Вадим говорить не любил, да то и дело ворчал что бессмысленно. Поэтому Оля всеми силами показывала свой характер: молчала, даже когда он возвращался пьяный; вела хозяйство, готовила, стирала, на свои гривны продукты в Сильпо таскала (а вдруг решит, будто она корыстна?); и на праздничный стол всё купила из своего кошелька. Даже мобильник новый ему к празднику выбрала и упаковала.
Пока Оля суетилась, Вадим вел подготовку по-своему с мужиками пил водку в соседях. Ввалился домой весёлый, буркнул дескать, жди гостей, отмечать будем с его друзьями. Для Оли это были чужие люди совсем незнакомые. Стол уже был накрыт, до боя курантов оставался час. Настроение Оли упало, обида-сгоряча подкатила, но она молчала не хотела уподобляться той самой загадочной бывшей.
За полчаса до полуночи в квартиру, словно ураган, влетела толпа пьяных мужиков и женщин. Вадим тут же расцвел, рассадил всех за стол, и пиршество началось. Ни гостям, ни Вадиму и в голову не пришло познакомить Олю с компанией. Она сидела тенью, а все смеялись, кричали, разливали самогон и о своей жизни судачили.
Когда Оля робко заметила, что пора бы уже разлить шампанское, до боя курантов две минуты осталось, на нее уставились так, будто непрошеная прибежала.
Это кто же у нас? спросила пьяная подруга.
А-а, соседка по кровати, ухмыльнулся Вадим, и вся его братия рассмеялась, добивая Олино самолюбие насмешками.
Гости лопали приготовленные Ольгой блюда, переворачивали её салаты, похохатывали над наивной девочкой и нахваливали сообразительного Вадика, который, мол, подцепил себе бесплатную кухарку и уборщицу. А Вадим вместе с ними гоготал, кушал, да не думал вступиться за Олю.
Ольга молча вышла в коридор, собрала свои пожитки в авоську и пошла к родителям. Такого тяжёлого Нового года у неё не бывало. Мать, как водится, сказала: «Я ж тебя, дочка, предостерегала», отец с облегчением выдохнул, а Оля, наплакавшись до зари, наконец сняла с себя розовые очки.
Прошла неделя. Как закончились у Вадима гривны да запасы, он пришёл к Оле на порог будто вовсе ничего не случилось:
Ты чего ушла? Обиделась, что ли? И, не дождавшись прощения, решил наступать: Ну ты даёшь! Сама у мамки с папкой теперь прохлаждаешься, а у меня в холодильнике мышь повесилась. Прямо как моя бывшая себя ведёшь!
У Оли язык от наглости онемел. Сколько раз мысленно она примирялась высказать ему всё, что накопилось на сердце а теперь и слов не находила. Единственное, что осталось, послать его как следует и захлопнуть дверь.
С тех пор для Ольги началась новая жизнь.
