Сегодня ночью я еле держался на ногах, плёлся по родным улицам Киева очередная бессонная ночь и перебор водки дали о себе знать. Честно говоря, уже перестал обращать внимание, куда иду этот город давно родной, тут даже во сне дорогу к дому найти могу. Голова, правда, была забита совсем другим: снова в приступе жалости к себе философствовал вслух.
Почему так, а? Почему у меня всё через одно место? Двадцать семь лет, у одноклассников уже дети в школу пошли, а у меня каждая девушка максимум через месяц сбегает и то если повезёт. Что, грубый, да? Та не, обычный я… Хотя, наверное, и правда грубоват. Мужик ведь должен быть с характером, усмехнулся я себе под нос. Единственное, что реально получилось бизнес. До миллиона, конечно, далеко, но на нормальную жизнь хватает.
Вдруг как накроет остановился, за голову схватился, по щекам текут слёзы:
Столько гривен отдал тому доктору, а что в итоге? “Помочь ничем не могу. Вот, мол, телефон уважаемого спецa в столице. Но, думаю, и он не поможет”. А я вот возьму да завтра же и поеду к этому киевскому светиле!
Зашёл на мост, взглянул вниз, на густую тьму реки Днепр.
Может, плюнуть на всё, да и утопиться? Глубина приличная, сам знаю конец делу, глянул ещё раз на воду. Не, не буду. И холодно, и Сократа не кормил сегодня. Пойду домой.
Побрёл по мосту, и тут на середине заметил девушку молодая, совсем девчонка, а на груди ребёнок в слинге. Стоит, смотрит в воду, а потом вдруг раз залезает на перила и встаёт на верхнюю перекладину, руки раскинула…
Я рванул к ней что было сил, успел схватить за талию, прижал к себе, и мы вместе рухнули на асфальт. Малыш заплакал.
Ты чего, с ума сошла?! почти трезвым голосом заорал я.
Что тебе надо?! Чего лезешь не в своё дело?! заревела она.
Ну почувствовал вдруг вам рано умирать, кивнул на ребёнка. Ему тем более. Поднимайся и ступай домой к мужу или маме! Кто у тебя там?
Нет ни дома, ни мужа, ни мамы… Никого.
Вот навязалась, а, прямо по расписанию, поднял её с ребёнком. Пошли.
Да я никуда с тобой не пойду. Может, ты маньяк?!
Топиться это пожалуйста в любое время. А с маньяком страшно? дёрнул за руку. Пошли, тебе говорю!
***
Перли мы по ночному Киеву, малыш всё не унимался, плакал без умолку. Я сдался первым:
Ему что, всё время плохо? Может, есть хочет?
Конечно, она крепко прижала сына.
Ну так и покорми.
У меня ни капли молока не осталось, ни гривны в кармане.
И мозгов, похоже, тоже маловато, буркнул я и кивнул на круглосуточный продуктовый. Вон магазин, пошли молока купим.
***
В магазине кофе крутят всю ночь, но на нас кассир и охранник уставились подозрительно. Я взял корзину, молча подозвал спутницу:
Пошли. Где молоко?
Вон там, кассирша даже не посмотрела.
Бери, что нужно!
Вот это, протянула маленькую пачку.
Бери запас тебе же на долго! дождался, пока сложит пару пакетов. Ещё что надо?
Памперсы.
Это что такое?
Вон там лежат, впервые слабая улыбка мелькнула.
Забирай и их.
А влажные салфетки можно?
Всё бери.
На кассе я протянул карточку.
Только наличка, резюмировала кассир.
Пришлось достать мятую пачку двухтысячных купюр.
Сдачи нет.
Значит, давай конфет на всю сдачу, раздражённо ткнул пальцем.
***
В квартире я сразу спешил разуться да к холодильнику Сократ уже ждёт. Бросил ему свежей рыбки, себе налил сока и пил как умирающий. Потом повернулся к девушке:
Спать будешь тут, показал комнату. Кухня, туалет, ванна. Я спать.
На пороге обернулся:
Как тебя зовут?
Ксения.
А я Дмитрий.
***
“Наверное, не маньяк всё-таки, зашла на кухню, зажгла газ, чайник поставила. Вот дурёха, чуть не пошла на дно… Если б не этот странный тип, где бы мы с Русланом сейчас были? Замёрзли бы. Ладно, хоть до утра погреемся”.
Чайник вскипел. Кинулась в комнату, на кровать ребёнка положила, достала из рюкзака бутылочку, убежала на кухню. Всё вымыла, молоко развела кипятком.
Ребёнок жадно выпил и стал засыпать. Протёрла влажной салфеткой, надела новый памперс. Наконец уснул.
Потом в туалет, быстро умыться, и опять на кухню тянуть стало к холодильнику. Увидела копчёную колбасу, не удержалась кусок тут же отправился в рот. Нарезала себе хлеба, сыра.
Сидя рядом с сыном, впервые за долгое время почувствовала с голодухи отпустило, можно и заснуть. Ну, поступила, может, не слишком аккуратно, зато сыта и в тепле…
***
Ночью дважды просыпалась, кормила сына восемь месяцев, жить не может без груди хоть пару раз за ночь. Уловила скрип половиц хозяин вставал, шумел. Сейчас тоже на кухне.
“Пора, тихо сползла с кровати. Хорошее редко бывает долгим”.
Он стоял у плиты, что-то кулинарил. Я быстро умылась и вышла:
Садись, махнул рукой. Яичницу приготовлю.
Лучше ты садись, отстранила его, сама взяла нож.
Нашла свежий укроп, покрошила в омлет, стаканы перемыла, кофе сварила.
Дмитрий всё время говорил кому-то в телефон, распоряжался, ссорился, будто меня рядом и не было вовсе. Позавтракал молча. Я напряглась:
“Сейчас выгонит, точно”.
Ксения, слушай внимательно! Мне завтра в командировку на неделю. Кота корми в первую очередь его звать Сократ. Не думай ему всучить «вискас» или что-то непонятное только свежую рыбу и мясо. В кабинет не лезь, в остальных комнатах твори, что хочешь.
Из комнаты донёсся плач сына. Я вскочила, вопросительно глянула на Дмитрия.
Иди, кивнул он.
Через минуту вернулась с малышом. На столе лежало три свежих двухтысячных гривен.
Должно на неделю хватить, махнул деньгами. Всё, я пошёл.
Уже на пороге малыш вдруг протянул руки и пробормотал что-то вроде «па-па». Дмитрий замер, сердце, видно, сжалось.
Ксения, разреши мне подержать его?
Конечно, улыбнулась я. Никогда раньше детей не держал?
Нет.
Вот так!
Руслан радостно зазвенел, ручками замахал. Дмитрий с удивлением и даже восторгом смотрел на него.
“У меня не будет никогда сына”, лицо его стало суровым, он осторожно вернул малыша мне.
И ушёл.
***
Возвращаясь домой, я всё думал о том, что в Киеве мне врач сказал: детей у меня не будет. Настроение хуже некуда.
“Зачем мне вообще эти деньги, четыре комнаты, «крузак» на семь человек? Для кого зарабатывать, если семья не про меня? В квартире вечный бардак, пусто, грязно…”
Я зашёл домой и вдруг ком в горле: идеальная чистота, а Ксения с виноватой улыбкой стоит.
Па-па! ручонки Руслана тянутся ко мне.
Сумка рухнула на пол, а руки сами собой потянулись к ребёнку…
