1октябрь2025г., 08:00
Сегодня я пришёл на смену в родильный отдел, где всё ещё зрели новые драмы. На кровати у окна сидела молодая женщина, скрестив ноги под себя, и отрывисто бормотала:
Он мне не нужен, я от него отказываюсь. Мне нужен только Андрей, а он сказал, что ребёнок не нужен ему. Значит, и мне не нужен. Делайте с ним всё, что захотите, мне всё равно.
Подойдя ближе, я услышал, как заведующая отделения, сестра Ольга Петровна, отозвалась:
Дитя моё! Это жестокость бросать собственное дитя. Даже звери так не поступают.
Женщина не обратила внимания и вопила:
Плевать, что делают звери! Выпишите меня сейчас, иначе я устрою вам сцену, которой вы ещё не видели!
Ольга Петровна тяжело вздохнула и произнесла:
Грешница, прости меня, Господи! и устала.
Опыт показал ей, что медицина в такой ситуации бессильна. Всего неделю назад её перевели из родильного отделения в детский, где она стала известна как «скандальная» и отказывалась кормить собственного ребёнка. Уговаривали её безрезультатно; она согласилась лишь сцеживать молоко, но потом отказываться от кормления вовсе.
Лечащий врача малыша, молодая врач Анастасия, я наблюдал, как она безуспешно пытается успокоить юную мать. Та бесконечно бросалась в истерики, а когда Анастасия объяснила, насколько это опасно для ребёнка, девушка заявила, что уйдёт. Анастасия позвала Ольгу Петровну, и те полчаса пытались убедить неразумную маму, но она стойко отвечала, что ей нужен её парень Андрей, а он не будет ждать её.
Ольга Петровна, работая уже десятки лет, видела подобных матерей и решила не сдаваться. Она могла удержать её в палате ещё три дня, пока та не решит, что делать. Услышав о трёх днях, женщина взбесилась:
Вы сошли с ума! Андрей уже злит меня изза этого ребёнка, а вы ещё подлизываете мне! Если я не поеду с ним на юг, он возьмёт Катю. Я не хочу видеть этого малыша больше! Я надеялась, что он женится на мне.
Ольга Петровна вздохнула, отдала ей валерьянку и направилась к двери. На пороге она тихо спросила меня:
Вы верите, что ребёнок будет в надёжных руках, если мать так бесчеловечна?
Я ответил, что иначе ребёнка отправят в приёмный дом, а потом в детский дом, а у семьи всё же есть шанс. Нужно было узнать контакты родителей и поговорить с ними. Через день мать убежала, а я связался с её родителями.
Через два дня к нам пришёл отец ребёнка суровый мужчина в дорогом пальто. Ольга Петровна попыталась убедить его взглянуть на малыша, но он лишь холодно ответил, что не интересуется этим делом, и заявил, что дочь напишет заявление об отказе, а он передаст его через личного водителя. Я настаивал, что дочь должна прийти лично, иначе будет нарушена процедура. Мужчина, видимо испугавшись бюрократии, согласился вызвать жену.
На следующий день вошла маленькая хрупкая женщина, плача, и рассказала, что родители её сына уехали за границу, а сама она теперь должна решить, что делать с ребёнком. Она крикнула, что будет с Андреем, даже если мир от неё отвернётся.
Ольга Петровна предложила ей посмотреть на малыша, надеясь разбудить в ней хоть какието чувства. Женщина, рыдая, назвала ребёнка «Пончиком» и призналась, что хотела бы взять его, но её муж запрещает, а дочь не хочет.
Я, как главный врач, услышал всё это и, увидев малыша, улыбнулся: «Какой он крепыш, как пышка!». Пончик стал любимцем отделения, но его мать всё реже приходила. Иногда она приходила, играла, говорила, что собирает деньги на билет, чтобы найти Андрея, но в основном просто сидела в углу и плакала.
Со временем Пончик потерял вес, стал слабым, а Анастасия держала его на руках, назвав его «блинчиком». После курса питания ребёнок вновь набрал форму и снова стал радовать всех своими криками и попытками дотянуться до яркокрасных бус, которые носила медсестра.
Но однажды мать, узнав, что её парень женится на другой, пришла в ярости и крикнула, что всё это подстроили, чтобы её разлучить. Она написала заявление об отказе, положила его на стол главному врачу и ушла. Ольга Петровна, поняв, что всё закончилось, позвала меня:
Всё! Заявление подписано. Пончик отправят в приёмный дом. Что теперь делать?
Я видел, как она, с тяжёлой улыбкой, протирала очки, будто пытаясь успокоиться. Пончик в своей кроватке тихо моргнул, когда к нему подошла медсестра, и вдруг заплакал, глядя на меня. Я понял, что ребёнок ощущает всю эту боль.
Бесконечные споры, крики и обвинения, казалось, были лишь эпизодом в огромной системе, где дети часто становятся «лишними». Я задумался, насколько часто мы, взрослые, забываем о простом человеческом долге заботе о тех, кто не может сам постоять за себя.
Урок, который я вынес из этой ночи, прост: даже в серой реальности медицинского учреждения каждый ребёнок живой человек, заслуживающий уважения и любви. Если мы будем смотреть сквозь бюрократические преграды и открывать сердца, даже самая маленькая «пышка» может найти свой дом.
Записал, чтобы помнить и действовать иначе.
