Он терпеть не мог свою жену. Терпеть не мог…
Пятнадцать лет они прожили вместе. Каждый день он встречал ее по утрам, но только за последний год его начали безумно раздражать ее привычки. Особенно одна: она вытягивала вперед руки, еще не открывая по-настоящему глаза, и, лежа в постели, произносила негромко: «Здравствуй, солнышко! Сегодня будет прекрасный день». Казалось бы, безобидная фраза, но ее худые пальцы, ее заспанное, чуть помятое лицо вызывали у него раздражение и даже неприязнь.
Она вставала, проходила мимо окна, молча смотрела несколько секунд на улицу, потом снимала ночную рубашку и шла в ванную. Когда они только поженились, он был в восторге от ее тела, от свободы в ее движениях, от какой-то бесшабашности, на грани с вызовом. Тело ее и сейчас оставалось в отличной форме, но его злость лишь усиливалась, когда он видел ее обнаженной. В один из таких дней он даже хотел рявкнуть на нее, чтобы поторопилась, но только резко сказал:
Быстрее, уже надоело!
Она не спешила проживать каждый день. Она знала о его романе на стороне и знала девушку, с которой он встречался вот уже третий год. Время приглушило острую боль самолюбия, оставив только ощущение ненужности. Она прощала мужу вспышки злости и равнодушие, его попытки вернуть себе молодость, но не позволяла ему лишить ее последних мгновений покоя. В себе она обрела такое терпение и мудрость, которых раньше не имела.
Так она решила жить с того самого момента, как врачи поставили ей диагноз. Болезнь медленно, по капле, за месяцем месяц забирала ее силы и приближала к концу. Первая реакция желание рассказать всем, чтобы разделить груз страшной истины между близкими. Но самое тяжелое время она прожила молча взгляд в бездну был страшен, но дал ей решимость скрывать правду. С каждым днем её сердце наполнялось особенной мудростью, спокойствием и умением смотреть на жизнь как бы со стороны.
Ее убежищем стала тихая сельская библиотека в пригороде Подмосковья, куда она добиралась полтора часа. Каждый день она бродила среди пыльных шкафов один был подписан старым библиотекарем: «Размышления о жизни и смерти». Она вытаскивала наугад книги и пыталась найти ответ в чужих историях.
Он же отправился к своей возлюбленной, Марии, жившей в уютной квартире на окраине Москвы. В этой квартире всё казалось ярче и теплее, чем дома. Уже три года он любил ее безумно, мучительно: ревновал, унижал, унижался и не мог дышать вдали от нее. В этот день в нем созрело твёрдое, будто каменное решение развестись. Мучить себя, жену и Марину дальше не было смысла. С женой он давно не чувствует ничего, кроме раздражения, даже ненависти. Теперь здесь, среди мягких пледов и светлых тюлей, начнется новая счастливая жизнь.
Перед важным разговором с женой, он заехал домой собрать все нужные бумаги для развода. В поисках он выворачивал ящики шкафа, пока на дне одного не нашёл темно-синюю папку, заклеенную скотчем. Он присел на пол, оторвал скотч и думал увидеть компрометирующие фото но внутри были только медицинские бумаги: анализы, выписки, диагнозы, всё на имя жены.
Вдруг в нем что-то оборвалось. Он стал судорожно искать в интернете расшифровку диагноза. На экране возникла страшная строка: «От 6 до 18 месяцев». Он посмотрел на даты анализов: с обследования прошел уже почти год.
Что было дальше, он вспомнил смутно. В голове настойчиво вращалось одно: «6-18 месяцев»…
Они договорились встретиться в небольшом ресторане в центре города. Полгода назад здесь отмечали свою пятнадцатую годовщину. Она пришла первой. Он задержался слишком долго собирал волнение в комок, пока искал бумаги, разбросал всё по полу. Так и не выйдя на связь, он опоздал. Она просидела в ожидании сорок минут и, не дождавшись, расплатилась по счету московскими рублями, вышла на улицу.
Был тёплый осенний день, солнце светило мягко, согревая душу. Она смотрела на небо сквозь ветви клёнов, думала: «Как прекрасна жизнь, как хорошо дышится на этой земле». Впервые за всё время болезни ей стало по-настоящему жаль себя. Она выдержала не рассказала никому, даже самым близким, чтобы пощадить их. Легче от этого не стало: с такой судьбой тяжелее всего прощаться с весной в душе, с надеждой.
Она шла, смотря, как прохожие радуются осеннему дню, ведут детей за руку, как кто-то мечтает о будущем впереди зима, а после неё опять будет весна! Её сердце обожгло обидой она больше не сможет ждать ни весны, ни перемен. Вдруг слёзы прорвались потоком впервые за всю болезнь она дала себе ослабеть.
Он метался по комнате, впервые остро ощутив, как коротка жизнь. Перед глазами всплывал образ молодой жены образца начала их отношений, её мечты, надежды. Он когда-то любил её по-настоящему! И вдруг показалось, что ни этой злобы, ни раздражения, ни пятнадцати тяжёлых лет не было вовсе, что всё ещё впереди и счастье, и молодость, и жизнь.
В оставшиеся её дни он окружил жену такой заботой, на какую только был способен. Был рядом каждую минуту, переживал с ней счастье последних дней. Он до дрожи боялся её потерять, и готов был отдать что угодно за её жизнь. Если бы ему сказали, что месяц назад он ненавидел её, он не поверил бы: «Это была не моя жизнь, не я!»
Он видел её слёзы по ночам, когда она думала, что он спит, слышал её борьбу за ещё один день, за новую надежду. Он понял, что самое страшное испытание знать, когда уйдёшь.
Через два месяца она ушла. Дорогу от их дома на окраине Москвы до кладбища он усеял цветами, плакал так горько, как плачет только ребёнок. Ощутив утрату, он будто постарел на тысячу лет…
Дома, под её подушкой, он нашёл записку желание, написанное на Новый год: «Быть счастливой с Ним до конца моих дней». Говорят, все новогодние желания сбываются… В тот же год он сам написал под бой курантов: «Стать свободным».
Каждый получил то, о чём мечтал. Понять цену счастья, порой, возможно лишь в самом конце пути. И, потеряв всё, только тогда понимаешь, что любил.
В жизни главное научиться ценить близких до того, как будет слишком поздно.
