Он наклонился к овчарке по имени Маруся. Она посмотрела на него глазами, в которых отражалось отчаяние, и отвернулась. Надежда к ней давно не приходила. Слишком хорошо знала людей слишком давно.
На этой улице их называли просто собачья бригада. Но человек из той старой девятиэтажки всегда поправлял: «Это не шайка. Это пятеро собак, которые держатся друг за друга, чтобы выжить». Главной среди них была пожилая овчарка Маруся видно, когда-то домашняя, возможно, из квартиры где-то на Богдановке. Прежние хозяева, уходя, даже не взглянули назад. На ней держался порядок, она собирала остальных, оберегала, направляла, не давала распасться маленькой дворовой семье.
Он кормил их каждый день. По утрам, когда в спешке шел на работу проходил мимо рынка «Калиновый», вечером возвращался через синий двор, где всегда сидела эта пятерка. Стоило ему появиться пятеро хвостов, кто кольцом, кто вниз, начинали крутиться бешено, будто спиральки ветра. В их взгляде была такая сила радости, что сердце сжималось, словно в детстве от песни. Они подпрыгивали, тянулись мокрыми носами к ладоням, лизали руки. В этих взглядах можно было увидеть всё: благодарность, доверие, надежду.
На что надеется собака, брошенная когда-то на сквозняке среди дворов? Но они надеялись. Верили. Любили. Поэтому он никогда не выходил к ним с пустыми руками. Они ждали. И всегда дожидались.
Но в то утро, на окраине Киева, к его ногам прибежали только четверо. Они скулили, тревожно оборачивались туда, где улица кончалась автотрассой. Мужчина сразу понял что-то случилось.
Тяжело вздохнув, он набрал начальника на мобильный и сказал, что задержится. Там, где спальный район переходит в поле, под старыми сиренями лежала Маруся. Её сбила машина, которая мчалась по заковыристому повороту невдалеке от проспекта. В этот раз ей не повезло.
Четыре собаки жалобно завыли, заглядывая мужчине в глаза. Он был одним человеком, которому они верили, ведь имя его было Александр Ильин.
Он наклонился к Марусе. Из её глаз текли слёзы. Она снова посмотрела на него обречённо и отвернулась. Надежда исчезла давно, люди были ей слишком понятны. Но беспокойство мучило её лишь за тех четверых, за которых она отвечала много лет.
Как же так… Больно? тихо, будто на экзамене, спросил Александр и снова взял телефон.
Договорившись о выходном, он подогнал свой старый «Москвич» и бережно перенёс Марусю на заднее сиденье. Четверо её подружек прыгали рядом, терлись о ноги, будто благодарили по-собачьи.
В ветеринарной клинике доктор с именем Василий Громов осмотрел Марусю и глубоко вздохнул:
Лучше усыпить. Слишком много переломов. Шансов мало, лечение дорогое Не знаю, вы потянете.
Но шанс есть? перебил Александр.
Шанс всегда есть, признал Василий. Только будет страдать. Есть ли смысл?
Есть, твёрдо отвечал Александр. Для меня есть. А значит, и для неё. И ещё её ждут четыре собаки. Как я потом им в глаза посмотрю?
Доктор взглянул на него внимательно и кивнул:
Тогда начинаем лечение.
Прошла неделя. Александр забрал Марусю из клиники. Всё это время четыре собаки не отходили от подъезда, подслушивали каждий шаг. Их радостный вой при встрече был настолько громким, что даже раненая овчарка оживилась и попыталась лизнуть своих подруг.
Он занёс её в квартиру на третьем этаже, а потом вышел к остальным и произнёс речь. О том, что дом это теперь ответственность. Что многое из свобод на улице теперь им недоступно.
Собаки сидели перед ним и внимательно слушали, как на собачьем собрании. Потом Александр внезапно улыбнулся:
Ну что, ждёте? Идите!
И открылись железные ворота, и вся стая вбежала.
Маруся поправлялась чудесно быстро, словно подмосковная весна таяла страх и боль. Всё время пыталась встать и пойти к своим подружкам, а Александр строго следил, чтобы она не утомлялась. Когда переломы срослись и она уверенно встала на лапы, Александр надел ей особый ошейник позолоченный, с маленьким колокольчиком, купленным за 250 гривен на Петровке.
Теперь он уходил на работу раньше. Шёл по длинной пустой улице, ведя на поводках пятерых: четырёх смешных дворняг с хвостами-бубликами и одну большую старую овчарку с золотым ошейником и колокольчиком. И вы бы видели, как они смотрят вокруг, будто ловят музыку мира. Теперь у них есть дом, а у Маруси тот самый звонкий ошейник.
Вам не понять, ведь у вас никогда не было такого ошейника с колокольчиком. А любой собаке ясно: так шагает та, кого уважают, кому доверяют.
Так они и шли человек, что не прошел мимо, и пять собак, что не забыли верить, даже пережив человеческое предательство.
Они шли и радовались. Чему не знаю. Может, друг другу. Может, солнцу над Лаврой. Может, той любви, которая в этом мире всё ещё жива, в выцветшей зелени двора и в звонких глазах.
И глядя в их глаза, понимаешь: пока такие глаза существуют не всё потеряно.
