Он наклоняется к овчарке по кличке Мира. Она смотрит на мужчину тяжелым взглядом и тут же отворачивается. Надежду она утратила давно уж слишком хорошо знает людей…
На тихих улицах Харькова их прозвали просто собачья стая. Но мужчина, живущий в панельном доме на окраине, всегда говорил: «Это не шайка. Это пять собак, что держатся вместе лишь ради выживания».
Среди них главенствует старая немецкая овчарка когда-то, без сомнения, домашняя. Бывшие хозяева выкинули её, уехав кто знает куда. Именно Мира держит всех рядом, защищает и не даёт распасться их маленькой уличной семье.
Мужчина ежедневно подкармливает их. Утром по пути на завод, вечером когда возвращается домой. Едва он появляется, как пять собак начинают радостно вилять хвостами: кто обмотанный кольцом, кто опущенный вниз. В глазах их столько счастья, что у него сжимается сердце. Они подпрыгивают, суются мокрыми носами в руки, лижут ладони. Тут все и благодарность, и доверие, и слабая надежда.
На что может надеяться собака, выброшенная на улицу даже не вспомнившими её людьми? И всё равно надеются, верят и продолжают любить. Вот почему он всегда несёт им что-то вкусное ведь они терпеливо ждут. И каждый раз дожидаются.
Но этим утром к его ногам подошли только четверо. Они жалобно поскуливали, тревожно оборачивались в сторону дальнего двора. Он тут же понял случилось ненастье.
Глубоко вздохнув, мужчина достаёт мобильный и звонит на работу, объясняя, что задержится.
На самом краю старой улицы в спальном районе Харькова, под густыми кустами, лежит Мира. Её сбил автомобиль. На этом закруглении дороги водители часто носятся, не думая об опасности. На этот раз ей не повезло.
Четыре собаки жалобно воют, рискуя показаться чужаками во дворе. Только этому человеку они доверяют.
Он осторожно подходит к мирной овчарке. Из её глаз текут слёзы. Она медленно смотрит на мужчину, потом отворачивается. Уже не ждёт от людей ничего хорошего. Теперь её тревожит одно как будут без неё эти четверо?
Ну что, Мирочка… Больно? тихо спрашивает мужчина и вновь берётся за телефон.
Он договаривается об отгуле, подгоняет старую «Ладу» и очень бережно переносит Миру на заднее сиденье. Остальные четверо прыгают возле машины будто хотят поблагодарить.
В ветеринарной клинике врач осматривает овчарку и тяжело выдыхает:
Лучше всего усыпить. Слишком много переломов, шансов почти нет, да и лечение обойдётся тысяч в пятнадцать гривен…
Но шанс-то есть? перебивает мужчина.
Мизерный, но есть, кивает врач. Сейчас ей только мучиться. Есть ли смысл?
Есть, твёрдо отвечает он. Для меня уж точно. А значит и для неё. Ведь её тут ждут четверо. Как я им потом в глаза смотреть буду?
Врач пристально оглядывает его, вздыхает и кивает:
Ладно, начинаем лечение.
Через неделю он забирает Миру из клиники. Всё это время четыре пса не отходят от его подъезда. Их радостный лай при встрече такой громкий, что даже уставшая овчарка оживляется и тянется языком к своим подругам.
Он относит Миру на руках в квартиру, а оставшихся выводит во двор и целую речь им читает. О том, что квартира это ответственность. Что теперь придётся забыть про детские шалости на улице, про ночные беготни.
Собаки чинно садятся перед ним, слушают. Он вдруг замирает, смотрит на них и улыбается:
Ну что ж, кого ждём? Проходите!
И распахивает дверь.
Удивительно, но Мира быстро идёт на поправку. Всё норовит подняться и выйти к стае; мужчина зорко следит, чтобы она не напрягалась. Когда кости окончательно срастаются и она впервые уверенно встаёт на лапы он надевает ей новый ошейник: с позолотой и крохотным колокольчиком.
Теперь на работу он уходит ещё раньше. Бредёт по тихой харьковской улице, ведя на поводках пятерых собак: четырёх забавных, с хвостиками-бубликами, и одну большую овчарку с золотым ошейником и звонким колокольчиком.
Глядя по сторонам, они все идут гурьбой. Теперь у них есть дом. А у Миры её особый ошейник. И идёт она гордо, высоко подняв морду.
Вам, быть может, сложно понять: если не было в жизни такого ошейника не узнать, как это быть уважаемой собакой среди прочих.
Вот так и идут они: человек, который не смог пройти мимо, и пять собак, сумевших не утратить надежду и любовь, несмотря на человеческое предательство.
Они идут и радуются. Может, просто друг другу. Может, новому дню. А может, просто тому, что в этом большом мире ещё осталась любовь.
И когда смотришь этим зверям в глаза, ясно: пока живы такие глаза, в мире не всё потеряно.
