Они не спешили любить, потому что любили всегда.
В Московской центральной библиотеке всегда царила тишина, даже когда в залы проскакивали посетители. Злата никогда не делала им замечаний: стоя у массивных стендов с книгами, люди сразу замедлялись, оглядывались и только потом уверенно подходили к ней.
Добрый день, всегда звучало приветствие к библиотекарю, за которым следовал запрос нужного тома.
Добрый день, отвечала она с улыбкой, выслушивая очередного читателя.
Злата была понастоящему доброжелательной и вежливой, а работа в библиотеке казалась ей идеальной. Порой она подумывала:
Как же счастливо, что судьба привела меня сюда; работать в тишине, окружённой книгами, настоящее удовольствие. Чаще всего посетители тоже вежливы.
Иногда заходил ктото настойчивый, требуя книгу без задержек, бросая тревожные взгляды, пока Злата её искала и заполняла карточку. Но она оставалась терпеливой, не позволяя себе возмущаться.
Чтение было её первой любовью, поэтому выбор профессии далёк от сомнений книги стали её стихией, а она их верным стражем.
В то время как подруги бросались в свидания, спешили на работу, рожали детей, переезжали и ссорились, Злата проживала спокойно, размеренно, словно в старинном романе о тихих вечерах.
Её голос был мягок, она постоянно поправляла очки, когда чтото терялась в строках, а светлые волосы обычно были собраны в аккуратный пучок. Одежда её всегда была опрятна и строгая.
Ей исполнилось двадцать семь, и в день после её дня рождения в библиотеку вошёл симпатичный молодой человек в очках. Окинув его взглядом, она подумала:
Приятный мужик, лет тридцать, не меньше.
Добрый день, поздоровался он, слегка поколебавшись, будто ищет нужный том.
Добрый день, ответила Злата.
Мне нужна книга он задумался, потом уверенно назвал название, уверен, у вас она есть.
Подождите минутку, она находится на верхнем полке, сказала она и исчезла за стеллажами. Молодой человек, Тихон, застенчивый инженер из архитектурного отдела, перебирал старые чертежи и разрабатывал новые проекты. Когда библиотекарь вернулась с книгой, он улыбнулся тёплой улыбкой.
Злата занялась оформлением карточки, узнав его имя Тихон. Он поставил подпись, но, стоя с книгой в руках, выглядел нерешительно.
Спасибо, быстро добавил он, поняв, что забыл поблагодарить.
Пожалуйста, ответила она.
В тот момент в зале повисло странное молчание: они смотрели друг в друга, ни один не хотел уйти, ни один не знал, что сказать. Время тянулось, пока наконец Злата не прорвалась первой.
Тихон, нужна ещё какаянибудь книга?
Эм то есть нет замяукал он, но собравшись, произнёс:
Вы знаете моё имя, а как меня зовут, если не секрет?
Злата, скромно ответила она.
Хм, Злата красивое, порусски звучащее имя, сказал он, заметив её застенчивость и улыбнувшись в ответ.
Спасибо, снова произнёс Тихон, обязательно верну её в целости. До свидания.
До свидания, вежливо отплела она.
Тихон выглядел аккуратно: отглаженные брюки, чистая рубашка, галстук, костюм, блестящая обувь. Он вышел из библиотеки, но мысли о Злате не отпускали его.
Мы, будто родственные души, внезапно подумала она, я его понимаю
Но, поправив себя, улыбнулась:
Что я, в жизни никогда не обращала столько внимания на читателей.
Тихон, покидая здание, думал: «Какая милая библиотекарь её взгляд, её улыбка а я всё молчу, как бы не испортить шутку». Его скромность лишь мешала, и образ Златы не выходил из головы.
После обеда он елемало работал, постоянно отвлекаясь на её изображение в памяти.
Что это за наваждение? бормотал он, глядя в чертежи, но мысли блуждали к ней.
На следующий день, в обеденный перерыв, он снова зашёл в библиотеку под предлогом взять ещё одну книгу.
Добрый день, Злата, она подняла глаза, а он не мог отвести взгляда.
Добрый день, улыбнулась она, как старому знакомому, нужна ещё одна книга?
Тихон, покраснев, всё же проговорил:
Нет, я пришёл под предлогом книги, но хотел сразу признаться Вы мне очень нравитесь простите меня.
Глаза Златы засияли, её щеки тоже покраснели.
Зачем извиняться? Вы мне тоже понравились вчера; я даже спала этой ночью плохо, ответила она, слегка улыбнувшись.
Он радостно воскликнул:
Я тоже. Глаз не сомкнул.
Последовала неловкая пауза. Он собирался чтото сказать, но, наконец, нашёл слова:
Злата, могу я проводить вас домой после работы?
Можно, ответила она, слегка улыбаясь.
С того дня их встречи плавно перетекли в прогулки по парку, где Тихон с воодушевлением рассказывал о своих проектах, а она делилась книжными новостями.
Тихон, книги, как люди, у каждой своя душа, говорила она, и он, понимая её, кивал, ведь её работа была для неё жизнью.
Осень пришла холодная, но они проводили часы за чаем на её уютной кухне, иногда молчали, глядя друг в друга, и приходилось молчаливо соглашаться:
Да, нам и в тишине хорошо.
Они обменивались мечтами. Злата давно хотела увидеть Суздаль, читала о нём, и они представляли, как идут по узким улочкам, а рядом пахнет липой.
Однажды Тихон пришёл в её выходной с букетом красных роз.
Это для тебя, Златка, давай поженимся, я давно об этом думал Согласна?
Согласна, ответила она, просто и радостно.
Свадьбу они провели скромно, без излишнего шума, а их жизнь текла размеренно, будто в старом фильме. Они были счастливы, но, прожив много лет вместе, так и не смогли завести ребёнка.
Не отчаиваясь, они взяли из приюта черного кота, назвали его Барсик, и купили дачу. Так и шла их жизнь: работа, дача, вечерние книги, разговоры за чаем, мурлыканье Барсика. На даче Тихон делал скворечники, она вязала носки, ухаживала за цветниками. Соседи иногда шептались за спиной:
Скучно живут, каждый день одно и то же.
А они не скучали. Тихон каждое утро варил кофе в старой турке, наливал в красивые чашки, а Злата кормила синичек хлебом у окна. Летом они больше времени проводили на даче, зимой сидели у печи, слушая, как трещат дрова. Слов было мало зачем говорить, когда всё понятно?
Прошли годы, они стали пожилыми, но всё ещё держались друг за друга. Пенсия заставила их чаще оставаться на даче, наслаждаться тишиной, пением птиц, грибами в лесу. Соседи уважали их размеренную жизнь.
Однажды Тихон вернулся из магазина с красивой бутылкой хорошего вина и фруктами они обычно не пили спиртное, но решили сделать исключение. Он достал два бокала, протёр их кухонным полотенцем, которое всегда использовал, когда Злата мыла посуду, и поставил их на стол.
За нас? подняла бокал Злата, улыбаясь.
Нет, ответил Тихон, вынимая из кармана два билета на самолёт, за Венецию.
Злата замерла: они мечтали об этом всю жизнь, откладывая всё ради работы, дачи, болезни Барсика.
Но мы уже старики, заметила она.
Не старики, а пожилые, поправил он, поэтому летим.
И вот они летели над узкими каналами, смеясь, как подростки, катались на гондолах под мостами, он с фотоаппаратом, она в соломенной шляпке. Вечером, когда солнце опускалось в лагуну, он вновь шепнул:
Как же я счастлив с тобой, Златка, как же тебя люблю
Я благодарна тому дню, когда ты сделал мне предложение, ответила она, теперь мне ничего больше не надо, лишь бы быть с тобой.
Они рассмеялись, потому что это было их общее желание. И жили дальше, ни спеша, ни торопясь, наслаждаясь каждой минутой.
