Слушай, история у нас тут закрутилась будь здоров! Представь, дети как-то собирались к Волге на пляж сбежать и в спешке забыли закрыть клетку с попугаем. Бабушка Зинаида Петровна, только-только вернулась из супер-маркета, захотела проветрить распахнула на всю катушку окно. Как итог, к вечеру обнаружили: нет Анфисы! Да-да, наш амазон сумела улизнуть и улетела Бог знает куда.
Три дня и ночи мы, бросив всё, шастали по всему поселку под Нижним Новгородом к родственникам, в бани, к озеру спрашивали всех встречных. Но никому наши поиски не были в масть: никто даже близко пернатую красавицу не видел. Дети Маша с Варей аж пятнами рыдали, бабушка охала да руками разводила, мы с мужем Павлом то на одних ругались, то на других, хотя сами виноваты. Собаку нашу, Эрдельтерьера Дуся, вообще невозможно было “напустить” на кого-то: она сама была в полном ауте, грустила.
Дуся почти не появлялась, только если в дверь кто звонил вылетала в прихожую с лаем, а потом сразу обмякнет: видно, свою попугайку ждёт, а та всё не приходит. А ведь четыре года подряд гостей у нас встречал не только собачий, но и попугайский лай! Анфиска воровала голоса так мастерски, что казалось, будто Дуся рядом просто молчит по сравнению с ней.
Вообще, первая выходка Анфисы ещё тем смехом оборачивалась: только появилась и сразу давай кошку Пелагею гонять, подбиралась к ней и гавкала так, что та до потолка прыгала. На шум сразу Дуся прибегала, металась по дому, все вместе, будто на базаре Жуть да смех.
Пелагея, конечно, терпела подвиги Анфисы с завидной стойкостью, но по глазам было видно не фанатка. А вот Дуся попугая просто обожала, тосковала сильно. Наш пернатый хулиган вечно у неё на голове сидел (прямо вот буквально), читала нотации и в точности копировала бабушкины интонации: «Кто кашу доедать будет?», а потом тихо добавляла: «У нас свиней нет!» Собака на эти наставления никак не реагировала вот прям как наши дети на бабушкины слова.
Когда Анфиса исчезла, мы все, кроме, пожалуй, Пелагеи, переживали чуть ли не как за родного. Неделя прошла, две уже и надежду начали терять. И вдруг слух по поселку: мол, тут воронье стадо разрослось, и среди них новая какая-то ярко-зелёная с ярко-красной мордой, особенно наглая! Не только каркает, но и может обматерить и облаять, будто человек. Мы аж вздрогнули свои-то дома такие слова знали, но вслух не баловались. Но подумалось: мало ли, на воле всякому научиться можно может, и Анфиска понахваталась.
И тут дней через десять я на грядке, копаюсь и вдруг слышу: «Ну, чё?» Смотрю: на вишне по соседству Анфиса среди ворон, шикарно себя чувствует, ягоды трескает.
Я ей: «Анфисочка, иди ко мне, моя родная, пойдём домой, вкусного дам, все уже соскучились и бабушка, и Дуся, и Маша с Варей» Тянусь рукой, аккуратно к ветке А она голову набок склонила, посмотрела, да как председатель кооператива осадила: «Шустрили, шалунишки!» Сказала и вместе с воронами опять унеслась.
До самых холодов дальше так и летала, к дому подлетала, но не шла ни в руки, ни в дом только пару раз покричит издевательски и обратно. Но как осень началась, замёрзла одна, поникла, видимо, своих потеряла, грустная, нахохлилась, всё рядом, но недоверчивая. В итоге мы пустили в ход последний козырь Дусю. Что там Дуся ей наговорила, сказать не могу но однажды к вечеру Анфиса гордо въехала домой, сидя верхом на рыжей собаке. Всё, как в лучших фильмах вернулась домой к своим.
