Осколки дружбы
Вероника вернулась домой после особенно насыщенного дня. Она отперла входную дверь своей однокомнатной квартиры в Новосибирске, выдохнула, и как автомат сняла с себя свои зимние сапоги, обрызганные вчерашней слякотью. В коридоре стояла такая тишина, что даже холодильник на кухне гудел с оттенком трагизма. Вероника замерла на минутку, будто собиралась с духом ей сегодня было, мягко говоря, не до домашней идиллии.
Добравшись до кухни, она увидела, что за столом сидит муж Артём. Перед ним красовалась тарелка с борщом, из которой он лениво вылавливал ложкой последние кусочки варёной картошки, поглядывая параллельно на новости по Первому каналу. Как только Вероника увидела Артёма, тот сразу перестал делать вид, что ему интересны события в Госдуме, и повернул к ней голову.
Чего-то ты рано сегодня. Всё нормально? спросил он, отставив ложку и взглянув на неё так, как смотрят на очередные коммунальные платежи вроде всё типично, но внутри всё сжимается.
Вероника опустилась на стул напротив, прижала к себе руки и стала смотреть, как мимо окна проезжают маршрутки. На ней и так лица не было, а тут стало ещё хуже.
Нет, не нормально, выдавила она тихо, не поднимая глаз. Сейчас только вернулась от Марфы. Мы, кажется, больше не подруги.
Артём молча отодвинул борщ в сторону, снявшись с борьбы за лучший обед года. Он не стал сыпать вопросами сразу в его арсенале была секретная мужская тактика: слушать, а не вставлять советы на уровне “не грусти, не парься”.
Что произошло? осторожно спросил он, когда пауза стала уже неприлично долгой.
Вероника глубоко вздохнула и, как Никитин на экзамене, собралась с мыслями.
Муж Марфы, этот ваш Валера, ей изменил. И вместо того, чтобы его прибить чугунной сковородкой, она наехала на бедную Алёну ту самую девушку из бухгалтерии, которая, как оказалось, вообще про Валерину печать в паспорте не в курсе была. Я попыталась объяснить, что тут Валера талантливо облажался, но нет, по её логике виновата женщина. Голос у Вероники слегка дрогнул, но она не остановилась: Она устроила скандал на весь офис, меня же обвинила, что я “поддерживаю изменщиц, вон сама, наверное, не без греха”.
Артём закатил глаза, но промолчал вот уж действительно, лучше иногда ничего не говорить.
А та девушка точно не знала про его жену? уточнил он, всё-таки не выдержав.
Вероника всплеснула руками так, что старая плюшевая сова на холодильнике едва не рухнула на пол.
Конечно нет! сказала она, сама ничего не знала, а Валера клятвенно уверял, что давно развёлся. Неужели трудно это понять? Но у Марфы теперь новая теория: если я не кидаюсь на Алёну с тапком, значит, мне самой есть, что скрывать.
Артём похмыкал, явно недоумевая: вот ведь сюжет жёстче “Санта-Барбары”.
Ну и как теперь? спросил он, почесав затылок.
Как? переспросила Вероника с ироничной усмешкой. Она уже успела всем пересказать, что у меня “рыльце в пуху”, что я, мол, подозрительно защищаю девушек со свободной моралью. Наши общие знакомые теперь смотрят на меня будто я одновременно и шпион, и соблазнительница. До сих пор не могу поверить: мы столько лет дружили, а теперь я у неё чуть ли не Андрей Чикатило!
Кухня погрузилась в тишину. Телевизор продолжал вещать что-то про повышение тарифов на газ, но оба уже на это внимания не обращали. Вероника теребила край скатерти привычное дело, когда хочется спрятаться от мира и его идиотских сплетен.
Самое обидное я ведь просто хотела ей помочь, тихо добавила она, уткнувшись взглядом в снежные хлопья за окном. Но нет, всё перевёрнуто вверх тормашками. И люди пошли за ней как лемминги теперь шарахаются от меня как от прокажёной! Как будто правда вдруг стала второстепенной валютой.
Артём подошёл сзади, приобнял её. Он не мастер вдохновляющих речей, но зато умеет молча поддерживать, как хороший плед вечером тихо, тепло и безопасно.
Ты ведь знаешь: за тобой правда, сказал он без всякой пафосной убеждённости, но так, что не поверить было невозможно.
Знаю, кивнула Вероника без особого энтузиазма. Но легче от этого не становится. Столько лет дружбы и всё рассыпалось из-за одной дурацкой лжи.
***
Пару дней после этого Вероника удалилась в затворницы. Каждая перспектива выйти за хлебом напоминала о том, что на неё будто светят прожектором, а соседка из пятого подъезда обязательно прокомментирует это по телефону. Она гоняла пылесосом по квартире с азартом участкового, перебирала на полках книги, готовила фондю всё, чтобы не думать. Но мысли всё равно возвращались с особой стойкостью, которой могли бы позавидовать даже тараканы.
В тайных мечтах она представляла, как садится в поезд “Новосибирск-Харьков” и исчезает где-нибудь на окраине большого города, чтобы ни души вокруг, никто не знал её ни по голосу, ни по печальному опыту. Но будни брали своё, и путь Вероники всё равно вёл обратно к подъезду с облупленными плитками.
Через неделю, когда стало окончательно ясно, что рацион “борщ сериал уборка” её не спасёт, Артём аккуратно предложил:
А может, нам стоит переехать? Хотя бы на другой берег Оби? Сменить картинку, развеяться, перестать видеть все эти рожи из прошлого?
Вероника уставилась на него, будто он только что предложил сделать абонемент в фитнес-клуб. В глазах промелькнул ужас и необъяснимое волнение.
Как думаешь, это сработает? тихо спросила она.
Что-то подсказывает мне, что да, отозвался Артём и довольно уверенно. Тут вся городская мафия сплетен, а там чистый лист и, возможно, адекватные соседи.
Вероника тяжело вздохнула и стала просматривать объявления о квартирах в левой части мегаполиса. Первые просмотры были полны разочарований: где-то обои старше её на 20 лет, где-то на кухне можно было смело снимать хоррор. Но поиски продолжались: Артём расписывался с риелторами в Viber, Вероника училась не строить планы на миллион гривен при бюджете в 20 тысяч.
Параллельно в голове крутилась одна и та же карусель: а стоила ли того их женская “дружба”, чтобы теперь всё это вычищать из себя, как прошлогодний хлам? Иногда воспоминания особенно остро ранили вот где они с Марфой плавят кальмара на мангале, вот их пляжные фотки с Арабатской стрелки, вот как-то смеялись до слёз из-за банальной шутки о малосольных огурцах Всё теперь история. И кажется, нет такого клея, чтобы это склеить обратно.
Всё чаще Вероника думала: может, правда, надо попытаться ещё раз поговорить? Но достаточно было вспомнить последний диалог и всякая инициатива умирала примерно как энтузиазм перед декабрьскими праздниками в бухгалтерии.
Через месяц, после тринадцатого по счёту онлайн-просмотра, квартира наконец нашлась светлая, с балконом, в тихом дворе, где с утра птицы орут как сумасшедшие. Хозяин отдал ключи быстро, добавив: «В подъезде алкаши мирные просто не подавайте виду, что боитесь».
Переезд занял максимум три дня. Все коробки, вещи, пакеты с закрученной проволокой мигрировали в новую жилищную нору. Артём с фирменной иронией отмечал: “Узнаю теперь наизусть, в каком ящике штопор, а в каком диплом о среднем образовании”. Вероника хихикала, а потом сама не заметила, как этот чужой угол стал вдруг уютным и почти родным.
Иногда Марфа всплывала в голове, как старая песня на радио: хочется выключить, но затвердился мотив. Вот только Вероника теперь всё реже ловила себя на мысли, что-ию поняла, где их путь разошёлся бесповоротно.
***
Перед тем, как окончательно покинуть старую жизнь, Вероника решила: хватит скандалов по “переписке”, пора решить всё окончательно. Она набралась духу, позвонила Валере и пригласила его выпить кофе в какой-то столовой на окраине Кемерово (не Монако, зато дёшево).
Валера, светясь нервозностью, пришёл в свитере, который, судя по всему, купила ему Марфа. Заказал себе чай с лимоном и сразу перешёл на “ты”.
Не думал, что ты меня позовёшь, бормотал он.
Вероника сразу выложила карту на стол:
Знаю, что с Марфой решили разводиться. Знаю, что она метит в роль святой мученицы. Вот фотки и переписка из командировки “в Питер”, вдруг пригодятся а то у вас там творится реалити-шоу, а меня сделали крайней, будто я ночами двигаю мебель у соседей.
Она вручила ему конверт с компроматом (насколько это звучало страшно на деле там были только неудачные селфи и пара переписок без особых откровений).
Валера покраснел и посерел одновременно, посмотрел на фото и пробормотал:
Даже не знаю, как реагировать спасибо?
Просто не хочу больше быть пешкой, кивнула Вероника. Может, у вас теперь всё будет почестному, как в советском суде: обе стороны виноваты примерно одинаково.
Они разошлись быстро, без обнимашек и объяснений, как это водится у взрослых людей, которым реально надоело всё вокруг. Дождь начинал моросить, но Вероника этого не замечала выходя из кафе, она впервые за долгое время выдохнула так, будто с плеч свалился мешок картошки.
***
После той встречи Вероника действовала, не жалея времени. Удалила номер Марфы, отписалась от её личных сторис, перестала читать в интернете все сплетни, связанные с этой фамилией. Это заняло лишь пару минут, но ощущение было, как после ремонта в ванной чисто, свежо, и больше ничего не капает с потолка.
В новой квартире дела пошли в гору: она устроилась на удалёнку с зарплатой в гривнах (что, кстати, оказалось даже выгодно, учитывая разницу курсов), Артём переместился в айтишники, и хмурился только глядя на тарифы на интернет.
Постепенно вокруг стало появляться что-то похожее на “обычную нормальную жизнь”: прогулки по двору, шумные дети за стеклом, вечерами зелёный чай и новый сериал. Никто не оглядывался на неё с интересом, не строил догадок, какая же она на самом деле. Вероника даже нашла силы начать рисовать правда, акварели пока были на уровне детского сада, но ей это казалось настоящим искусством.
Шли дни, и новая жизнь счастливо притворялась, будто старой никогда и не было. Ни разу.
***
Однажды Вероника получила сообщение от старой знакомой Анжелы: “Ты слышала, как у Марфы дело вышло? Валера всё же выиграл суд, квартиру и бизнес забрал себе, а она осталась с подержанным Nissan…”. Вероника прочитала и даже не вздохнула ни злорадства, ни радости не было, только усталое облегчение: правда всплывает, даже если долго плавает на глубине.
Когда Артём вечером пришёл домой и принес целый мешок пирожков с капустой (где он их вообще нашёл в этом районе загадка!), Вероника встретила его у двери, спокойно, впервые за много месяцев. Она уже не хотела ничего обсуждать про прошлое.
Всё уже за бортом, пояснила она, теперь главное: с чем пить чай с пирожками или с круассанами?
Вечером, глядя сквозь балкон на закат, Вероника думала: жизнь на удивление проста, когда в ней нет чужих обид, сплетен и необходимости кого-то переубеждать. Можно просто смотреть, как кошка на соседском окне ловит остатки солнца, пить чай с мёдом и не ждать подвоха.
И вдруг пришло странное ощущение: всё кончилось. Обыкновенно, порусски не с триумфом, а с лёгким вздохом будто после долгой зимы наступила весна, и пора заняться чем-нибудь действительно важным.
