СТАРАЯ ЗЭЧКА
Старенький ПАЗик, пропахший бензином, затарахтел прочь, оставив женщину одну на пустынной обочине. Вера огляделась вокруг ничего не изменилось за эти долгие годы. Всё та же разбитая просёлочная дорога, кузова с вмятинами, тяжелая черная грязь в лужах. Все также стояли редкие, ободранные кусты, от которых тянуло сыростью. Вдали располагалось родное село, вытянутой нитью вдоль опушки густого леса. Уже начинали светиться в сумерках жёлтые квадраты окон, слышался лай дворовых собак и привычное гоготание гусей.
Да, ничего тут не меняется, думалось Вере. Почти ничего
Лишь справа, на высоком пригорке, больше не виднелось привычной линии тракторов да комбайнов, залитых желтым светом фонарей. Теперь там зияла тьма, куда делись машины? Вероятно, фермерское хозяйство Шестакова так и не пережило её отъезда наследники распродали по частям.
Вера изменилась за эти шесть лет до неузнаваемости и в душе, и во внешности. Былое тепло в глазах потускнело, а по седеющим волосам ползли первые нити старости. Она натянула на лоб цветастый платок и по центральной улице родного села шла почти пригнувшись надеялась остаться незамеченной в этих вечереющих сумерках. Думала: Что меня тут ждёт? Жив ли ещё мой дом? Куда идти, если не сюда всё равно ведь идти некуда. Да и вернулась она не от лёгкой жизни: никто не встречал ее с радостью, тут к ней питали злобу ведь из-за нее доброй половине села шесть лет назад пришлось добрую работать искать в других местах.
Когда Вера вернулась домой после всего, что с ней произошло, многих клеймил лишь сам факт её возвращения.
Когда-то она была весёлой, смелой девушкой Верунькой из семьи нищих крестьян. Отец погиб, мать болела, а она выживала, как могла, в покосившемся домишке на краю оврага. Аркадий Шестаков был в те годы главной фигурой в селе работали на него многие, и люди уважали, а то и побаивались. Верка, с её открытыми лазоревыми глазами, стройная и быстрая, приглянулась Аркадию. Она верила, что удача наконец повернулась к ней лицом, когда оказалась в его доме.
Но трусливая деревенская задумчивость обернулась для неё тяжелыми годами. Аркадий оказался самодуром: всё ему было не так да не этак. Сначала запретил подругам заходить, потом и вовсе стащил с неё нарядные вещи велел надевать платье попроще. Макияж считал за грех, а женщине велел сидеть дома, борщи варить и в избу никого не пускать. Зажил он для себя, а Веру к себе присмотрел, как домработницу или холопку.
Когда начались рукоприкладства, Вера ночью, босиком, ушла обратно в родной дом надеялась забыть всё, что было. Но судьба не разрешила ей просто уйти.
На другой день Аркадий ворвался в её дом разъярённый. Вера мыла пол, широко распахнув окна для сквозняка, и не заметила, как на пороге появился бывший сожитель. Сильно пнув ведро так, что вода полетела по дощатому полу, он стал ругаться и кричать. Что случилось после женщина помнила слабо: будто милосердная память заслала завесу на эти минуты. Очнулась, когда двор уже был битком милиционеры что-то спрашивали, трясли перед лицом пакетом, где лежал её кухонный нож. Соседи жались за калиткой, в доме всё было перевёрнуто, занавески сорваны, посредине кухни растянулся Аркадий жив или нет Вера даже сразу не поняла.
Довела мужика, шептались за забором. Хватила бы ума не вертеть хвостом глядишь, и жив остался бы! Жила, как сыр в масле, а сгубила хорошего человека, вот теперь и нам беда: кто про людей думал, тот хозяйство и держал!
Толпа злобно гудела: Что же теперь детей кормить? Кто пашню вспашет? Куда идти работать?
Веронике дали шесть лет колонии общего режима. В колонии жить пришлось нелегко, но и не так жестоко, как представлялось: благодаря терпеливому характеру и умению слушать она нашла себе подруг, и людское общение скрасило годы неволи. Бывшая красавица быстро осунулась, потеряла всякое желание даже за собой ухаживать. Кто бы мог подумать, что простая сельская женщина окажется за решеткой! Вот и правду народную вспомнить стоит: от тюрьмы и от сумы не зарекайся
Когда Вера вернулась, сердце её тревожно стучало. Сохранился ли хоть дом на окраине деревни? Может, разобрали по бревнам, растащили на дрова? Но вот, меж двух могучих берез, родные стены стояли целы. Из оврага веяло прохладой, журчал знакомо ручей, квакали лягушки. Сколько она мечтала о возвращении, сколько раз вспоминала эти простые звуки в четырех стенах! Леса за оврагом были полны грибов: подосиновики, опята, лисички
Затаившись тенью, Вера проскользнула в калитку, нащупала в старой щелке потайной ключ. Открыла дверь вздрогнула: неужели не пахнет сыростью? Включила свет по кухне разлился мягкий свет желтой лампы. Всё на месте порядок, даже на подоконнике цвела герань пышными гроздьями. Кто-то присматривал за домом всё это время.
Верка, Верочка! послышался знакомый голос. В дом впорхнула соседка Евдокия.
Ты смотри, как изменилась вместо приветствия буркнула она, бросив на стол банку свежего молока и хлеб в полотенце. А я гляжу свет в окне и сразу к тебе. Ты с дороги, должно, голодна.
Евдокия, спасибо, поблагодарила Вера. Это вы за домом приглядывали?
А кто ж ещё, махнула рукой соседка, дом один оставлять не дело
Вероника растрогалась, слёзы стояли в глазах. И пока Евдокия спешила распрощаться (мужики до сих пор на тебя зуб держат, если прознают не обрадуются), сердце Веры немного оттаяло. Правда, кто-то из женщин всегда поймёт и поддержит другую, сколько бы ни было вокруг осуждения.
Чуть позже в дверь постучали застенчиво стоял мальчишка лет тринадцати с узелком.
Мама передала заикаясь, протянул пакет.
Спасибо, милый, тепло ответила Вера. Передай маме.
Пахло аппетитно в узелке было домашнее сало, хлеб Кто этот мальчишка за годы, пока Вера отсидела, совсем забылась детвора.
Вскоре без стука вбежала её прежняя подруга Татьяна, сильная, дерзкая, как и в юности. Обняла Веру:
Ты глупостей не думай! Кто бы что ни говорил наши женщины, если что, поймут. Мужикам наши дела не понять. Это была самооборона, не вини себя.
Татьяна выложила на стол угощения с огорода, посоветовала отдохнуть, а завтра обещала поболтать обо всём на свете.
Лёгкий треск по стеклу в форточку заглянул массивный силуэт: Олег, негласный староста, всеми уважаемый.
Верочка, не выходи, негромко пробормотал. Мы с мужиками тут посовещались и решили: держать зло на тебя глупо, ты не виновата. Тяжко теперь: работы нет, но Аркадий сам был не подарок Мы собрали тебе немного деньжат, на первое время. Бери, не стесняйся.
Он быстро всунул в форточку бумажки с хрустом гривен здесь бы и рубль уже не было чем платить и исчез, растворившись во тьме.
В ту ночь Вера ещё долго лежала, вслушиваясь в жужжание майских жуков, писк лягушек и редкий скрип колодца. Здесь, на родной земле, несмотря ни на что, у неё был свой угол, пусть небогатый зато свой. И она знала: жизнь может сломаться в любой миг, но если хоть кто-то поймёт тебя и поставит плечо не зачерствеет сердце.
