Навстречу переменам
Мама, ну когда мы уже выберемся из этой глуши? Нам ведь до ближайшего города как пешком до Китая, а мы даже до областного центра не дотягиваем, завела старую шарманку моя дочка, вернувшись от подруги.
Ольга, я тебе сколько раз говорила: тут наш дом, тут наша земля. Я никуда не поеду, отвечала я, раскинув ноги на подушке на диване. Удобно мне так, будто я В.И. Ленин на зарядке.
Да сколько можно про этот дом и землю твердить? Мам, пройдет лет десять и твоя “ботва” засохнет окончательно, а к тебе привяжется очередной “жук”, как ты их называешь, которого ты уже и мне в отцы пыталась навязать.
После этих слов я подошла к зеркалу, что на двери шкафа, и мрачно улыбнулась своему отражению.
У меня отличная “ботва”, не наговаривай лишнего…
Я тебе и говорю, что пока ещё ничего, а там копище морковок, тыкв и свеклы, на любой вкус для хозяйки.
Доченька, если тебе так невмоготу тут, собирайся и переезжай сама. Ты уже вполне совершеннолетняя, по закону всё можешь. Я тебе зачем нужна?
Мам, ну просто совесть не даёт. Уеду кто о тебе здесь заботиться будет?
Полис ОМС, стабильная зарплата, интернет, ну и жук какой-нибудь найдётся, как ты сама шутишь. Тебе легко уезжать молодая, современная, догоняешь эту бешеную жизнь. У меня же полпути в рай осталась.
Ну перестань! Ты ещё шутишь не хуже моих друзей, и тебе-то всего сорок
Вот зачем лишний раз напомнила? Хотела настроение испортить?
Если на кошачьи переводить тебе и вовсе пять, поправила сразу Оля.
Прощаю.
Мама. Пока не поздно, давай рискнем сядем в поезд и махнем отсюда. Что здесь нас держит?
Я месяц воевала за написание нашей фамилии в газовой квитанции, да и к поликлинике мы тут приписаны, выдала я свой последний аргумент.
По полису примут везде, а дом можно не продавать хоть будет куда вернуться. Я тебя быстро в люди выведу, покажу настоящую жизнь.
Врач на УЗИ ещё говорил: спокойствия от неё не ждите. Я думала шутит. Недаром потом “Битву экстрасенсов” в финал прошёл. Ладно, едем, только если не получится отпустишь меня обратно без слез и истерик.
Клянусь!
Вон и твой отец в загсе так же обещал считать, у вас, между прочим, резус-фактор одинаковый.
***
У Оли с мамой не было мелких целей махнули сразу на Москву, минуя все райцентры. Вынули все накопления за три года, арендовали на широкую ногу студию на окраине города: между рынком и автостанцией, заплатили вперёд сразу за четыре месяца. Деньги ушли, едва они их увидели.
Оля была спокойна и полна энергии. Не теряя ни минуты на разбор чемоданов и уют в квартире, она сразу окунулась в столичную жизнь: засветилась то на театральных тусовках, то на ночных вечеринках, вела себя так, будто всю жизнь прожила на Арбате, выучилась говорить и одеваться в духе московского шика.
Я же проживала между утренними каплями валерьянки и вечерними таблетками для сна. Уже на второй день, несмотря на уговоры дочери пойти на какую-нибудь экскурсию, я углубилась в изучение местных вакансий. Москва выставляла оклады и требования, которые друг другу противоречили, и смотрела с подвохом. После коротких подсчётов я поняла: нам хватит максимум на полгода потом обратно домой.
Не споря с прогрессивным взглядом дочери, я пошла проверенной тропой: устроилась поваром в частную школу, а по вечерам мойщицей посуды в соседнем кафе.
Мама, опять сутками на кухне! Как будто и не уезжала. Так и не узнаешь города, а ведь могли бы выучиться на что-нибудь, стать дизайнером или баристой. Покрутилась бы на метро, пила латте, привыкла бы.
Оля, я учиться сейчас не в силах. И вообще не хочу никуда дергаться. Не беспокойся за меня, дай мне время я освоюсь. Ты главное свою жизнь устраивай.
Вздохнув, что мама не мыслит по-молодёжному, Оля стала устраиваться: отдыхала в кафешках, где за неё платили компании таких же приезжих, собиралась на нелепые “мастер-классы по успеху” и заводила знакомства среди модных блогеров-эзотериков, как советовали гуру из интернета. Деньги исчезали на глазах, работу же она не спешила искать. Пусть, мол, город к ней привыкнет.
Через четыре месяца я уже арендную плату вносила с честно заработанной зарплаты, ушла с посудомойки, и работала теперь уже сразу в двух школьных столовых. Оля за это время забросила пару онлайн-курсов, успела пройти собеседование на радио, снялась массовкой в студенческом кино (расчёт макароны с тушёнкой), и затусила с двумя “музыкантами”, из которых один оказался настоящим ослом, а второй котяра с пятью детьми, которому женитьба была не по душе.
***
Мама, не хочешь сегодня кино посмотреть и пиццу заказать? Я так устала сегодня куда-то идти нет сил, зевала вечером Оля, распростёртая на диване в моей Ленинской позе, пока я собиралась наводить марафет перед зеркалом.
Ты заказывай, денежку тебе на карту переведу. Да и мне не оставляй я, может, и не проголодаюсь, когда вернусь.
В смысле, откуда вернешься? встрепенулась дочка и уставилась мне в спину.
Меня тут пригласили на ужин, осторожно улыбнулась я.
Кто это тебя позвал? почему-то без особого восторга спросила Оля.
В нашей школе была проверка, я угощала гостей биточками твоими любимыми. Ну и глава комиссии взял и пригласил меня к себе домой. В шутку, мол, хочет познакомиться с “шеф-поваром школы”. Пили кофе, как ты советовала, а теперь я к нему иду домашним ужином угощать.
Ты в своём уме? К чужому мужику домой на ужин!
А что такого?
А если он не только на биточки твои позарился?
Дочка. Мне сорок, я не замужем. Ему сорок пять, тоже одинокий, да ещё обаятельный. Будет ждать пусть ждёт, я готова ко всему приятному.
Мам, ты звучишь как какая-нибудь неуверенная в себе провинциалка! Словно без вариантов.
Вот уж не скажи. Сама ведь вытащила меня в Москву жить, а не существовать. Дай и мне этим пожить.
Возражать тут было сложно. Я осознал, что мы с дочкой поменялись местами, и это был для нас обоих новый поворот. На Олины деньги заказали огромную пиццу, и весь вечер она мучительно её доедала. Моё возвращение к ночи было радостным. Я, сияя, пошла в душ и только так бросила: Мужчина отличный, жук не колорадский, а местный как и надо!
Вскоре я зачастила на свидания: была и в театре, и на стендапе, и на джазе, даже в книжный клуб записалась и к поликлинике в районе приписалась. А спустя полгода записалась ещё на какие-то курсы по повышению квалификации, получила сертификаты, научилась готовить изысканные блюда.
Оля же не тянулась к моей шее, а пошла по собеседованиям в престижные компании. Только требуемые вакансии брали её на излом, и так ничего для себя подходящего она не нашла. Друзья поразбежались, платить за неё на свиданиях больше не торопились. В итоге Оля стала работать бариста, а через пару месяцев устроилась ночным барменом.
Московская рутина засасывала: под глазами тени, времени не хватает, личная жизнь не слаживалась. Постоянные клиенты бара были далеки от понятия “чистая любовь”. В конце концов, Оля сдалась.
Мама, знаешь, ты была права: нечего здесь делать. Прости, что затащила тебя в этот дурдом. Надо возвращаться, сказала она, только вернувшись с ночной смены.
Куда это возвращаться? спросила я, складывая вещи в чемодан.
Домой, куда же ещё! Там, где нас по фамилии знают, и где к врачу ждать не надо. Ты с самого начала была права.
Я уже и здесь приписана, ответила я, и уезжать не собираюсь.
А я хочу домой! Мне тут не нравится: метро как лабиринт, кофе стоит как говядина, бары переполнены хамами. Дома у меня друзья, и жильё тут ничего своего нет. Ты, смотрю, тоже вещи пакуешь…
Я переезжаю к Евгению, неожиданно бросила я.
В смысле к Евгению?!
А так, думаю, что ты обжилась и теперь можешь оплачивать квартиру сама, и вообще: ты самостоятельная, красивая, с работой и столичной пропиской. Тут у тебя перспективы в каждом подъезде. Подарок тебе делаю! Спасибо, что вытащила меня в эту жизнь: если бы не ты, так бы и чахла в нашей яме. А здесь всё кипит живи на здоровье! я крепко обняла и поцеловала дочку, та только губы поджала.
Мам, а как же я? Кто обо мне теперь будет заботиться? срываясь на слёзы, спросила Оля.
Полис ОМС, зарплата, интернет, ну и опять-таки какой-нибудь жук. Всё у тебя будет.
Получается ты меня бросаешь? Просто так?
Я не бросаю, ты обещала без скандалов, помнишь?
Помню… Ну, ключи тогда дай.
Они в моей сумке. Только одна просьба есть.
Какая?
Бабушка тоже решила переехать. Мы с ней всё уже обговорили. Сходи, помоги ей собраться.
Бабушка в Москву?!
Ага, я ей по твоей методике рассказала про новую жизнь, про жуков и про болото. Тут как раз на почте оператор требуется, а твоя бабушка уж сорок лет как на почте, любой конверт без марки хоть в Чукотку доставит. Пусть рискнёт, пока ботва не завялаОля рассмеялась сквозь слёзы впервые за последние недели искренне, по-настоящему. Перед глазами вдруг пронеслись воспоминания: бабушка с ведром яблок, лето у реки, мамина рука в её ладони. В тот миг столичная хмурь будто рассеялась, и город стал чуть теплее, будто кто-то разжёг маленький костёр в многоэтажной суете.
Ладно, мама, вздохнула она. Тогда у нас тут целая семейная экспансия выходит. Только предупреди бабушку: в столице никто не разрешает проветривать подъезд и кормить дворника пирогами. А то соседям сразу покажется, что приехала настоящая Русь-матушка.
Даже если так пусть знают, что такие, как мы, Москву только краше делают, подмигнула я.
Оля вытерла слёзы рукавом, нащупала в сумке ключи, бросила взгляд на окна, где тускло светилась ранняя утренняя заря. В голове вдруг промелькнуло: может быть, дом это не только география, а ещё и то небо, под которым твои любят тебя, даже если ты запуталась и устала.
Пока мама собиралась к Евгению, Оля позвонила бабушке и пообещала её встретить на вокзале, выпить самый дорогой кофе из автомата и вместе, втроём, отмечать маленькую победу шаг навстречу переменам, где каждая из них наконец выбирает свой дом, а новый город становится не чужим, а своим.
В этот день в Москве, казалось, стало одним окном света больше.
