От ненависти к любви
Олег всегда ненавидел собак. Ещё с детства, когда он, пухлый рыжий первоклассник с круглыми очками, нагруженный портфелем, длинной тенью шел через пустырь у окраины Одессы, на него внезапно напала стая дворовых псов. Вожак костлявый, чёрный, с ржаво-рыжими пятнами на морде в упор смотрел на Олежку, словно видел в нем уксусный огурец. Мальчик и ревел, и молил собак отпустить его, и даже высыпал им недоеденные бутерброды с докторской колбасой но псы сидели вокруг, хмурые и недвижные.
Вожак, при каждой попытке мальчишки двинуться с места, приподнимал губу так, что показались его желто-белые зубы, и рычал глухо, будто где-то под землей разгорался костёр. Стая держала Олега в кольце почти два часа, пока внезапно что-то не услышал вожак повернул ухо, прислушался к чему-то невидимому и бесшумно понёсся к густой посадке за пустырём. За ним вся цепочка псов. Они растворились между деревьями, будто рассосались в воздухе.
Олежка вытер слёзы тыльной стороной ладони, прижал портфель к животу и побежал, куда глаза глядят. Но дома его уже не было: старое бревенчатое общежитие, где жила его семья, догорало прорвало газовую трубу. В этом странном огненном хаосе погиб дед, Одесит-старожил, белобородый моряк, которого мальчик называл не иначе как «дедунчик».
Дедунчик был человеком с морским ветром в бороде. Каждый январь он сбривал длинную белую бороду, а к маю уже плёл из неё косицу и перебрасывал за ухо, словно это была антенна для ловли заблудших голосов прошлого. Много недель Олежка заикался и боялся каждого пролетающего мимо тени после того зимнего вечера.
В следующий раз судьба столкнула его с уличной породой в седьмом классе. Он, исхудавший и длинный, вместо очков теперь носил линзы, даже походка его изменилась. Олег решился проводить домой первую красавицу класса Варю Круглову. За Варей ухаживал Миша, местный сорванец и двоечник, второй год в девятом классе. Миша держал школу в страхе, а тут Олег шагает с Варей рядом.
Внезапно у дорожки вырос мрачный псина, рыча и вставая на пути мальчика, заслоняя проход девушке. Олег медленно пятился, подчиняясь нависшей угрозе. Когда Варя успела юркнуть за калитку родного дома, пес исчез с таким же странным исчезновением, как и возник. На следующий день на алгебре он получил клочок бумаги с короткой запиской:
Не жди меня. Миша хотел тебя избить вчера. Прости.
Дружба с Варей не сложилась. Олег стал ещё злее на собак и свои воспоминания.
Годы пролетели, города менялись, Аккерман сменился Киевом, и однажды Олег выстроил вокруг себя успешную жизнь. Образование, бизнес, гривны на счетах мерцали как корабельные огни на реке. Со временем семья пришла сама красавица Варя, бывшая Круглова, теперь Олегова, родила ему сына Миньку, в честь любимого дедунчика. Мальчик ещё не выговаривал слов, но, завидев собаку со своей коляски, всегда сиял и лепетал:
Ав! Ав!
В один весенний воскресный день Олег вёл коляску по аллее парка, рассказывал Миньке о голубях и воробьях, о белке, что ловко спрыгнула с тополя и, по странной прихоти сна, угостилась из его ладони кусочком арахиса. Пора было возвращаться домой касаясь ногами теней, Олег направил коляску к светофору, дождался зелёных яиц на табло и толкнул коляску на дорогу.
Из воздуха, будто вынырнув из дождя, появилась рыжая такса. Она бешено бросалась под колёса, визжа и отпугивая Олега с перехода, будто встала на пути между реальностью и сновидением. В этот момент за ним проскочила легковушка и выехала за тротуар, с грохотом врезавшись в столб. Подростки выскочили, понеслись в разные стороны, исчезая, как исчезают мысли утром при пробуждении.
Олег стоял, чувствуя, как его сердце барабанит внутренним громом. Такса растворилась, будто её и не было. Прохожий схватил молодого отца за локоть:
Всё хорошо? Никто не пострадал? пережитый страх в глазах.
Олег кивнул, едва слышно.
Дом казался более далёким, чем обычно. Варе он не рассказал об этом, не стал тревожить. Но что-то откололось внутри Олега благодарность этой странной рыжей таксе.
Весь вечер он молчал, прокручивая свои три встречи с собаками и вдруг понял они не пугали его, не били, не угрожали. Всё было иначе: собаки его защищали. Варя смотрела на него пристально, не тревожа расспросами, словно понимала, что сны в голове не объяснить словами.
Поздно вечером они с Минькой и женой вышли во двор привычная прогулка перед сном. У дальней скамьи собралась стайка соседей, шептались между собой, как всегда в уютных одесских дворах. Олег взглянул в сторону и увидел на скамейке стоит коробка, а в ней совсем крохотный щенок. Глаза у него отсутствовали от рождения, задние лапки были искривлены, тело мелко дрожало.
Куда такого бедолагу? тихо сказала соседка, почти плача.
Кто возьмёт? отвечали другие, отворачиваясь.
Олег медленно подошёл, снял шарф с шеи (пахло свежестью, хоть и весна), аккуратно поднял щенка, завернул в шарф; малыш тихо повизгивал, тыкаясь мокрым чёрным носом в его пальцы. Женщины ахнули.
Ну что, малыш, шепнул Олег, теперь моя очередь быть твоим поводырём. Пойдём, Варя добрая, она найдёт для тебя и молоко, и уголок у батареи…
Олег направился к молодой женщине, что ждала его у коляски. Лунный свет плавал по асфальту, растворяя границы сна и яви: всё возможно, когда ты идёшь домой и в руке у тебя слепой щенок, такой маленький, что сердце слышит его дыхание.
