**Дневник. Глава о прощении.**
Знойный июльский полдень висел над забытым богом посёлком Дубки в Рязанской области. Пыльная дорога тянулась через поля, словно выжженная змея. «Ну и духота… хоть бы дождик, а?» — проворчал таксист, глядя в зеркало заднего вида. Но Ольга, сидевшая сзади, молчала, уткнувшись носом в окно. «Эх, молчунья… Люди хоть слово скажут за всю дорогу, а эта — ни звука. К родне едешь? Видать, не здешняя», — бурчал водитель, но Ольга лишь выдавила: «Домой». Расплатившись рублями, она вышла. Такси с рёвом умчалось, оставив её в облаке пыли.
Ольга шла по знакомым улочкам, но всё казалось чужим. Пятнадцать лет её тут не было. Вот и родной дом, где ждёт мать. В сумерках светились два окна, в одном мелькнул согбенный силуэт. «Боже, как же она постарела…» — сердце Ольги сжалось от вины, тяжёлой, как камень. Горло перехватило, слёзы подступали. «Мама… Родная…» Она хотела кинуться к двери, позвонить, рухнуть на колени с мольбой о прощении. Но ноги подкосились. «Не сейчас… посижу…» — прошептала Ольга, опускаясь на скамейку. Воспоминания нахлынули, как волна.
Её детство было солнечным, как воздушный шарик, подаренный отцом. В пять лет Оля обожала свой красно-синий мяч, а когда его переехала машина, она слегла с температурой. Мама, педиатр, выхаживала её ночами. В тринадцать Оля, долговязая и угловатая, страдала от дразнилки «Жердь». «Мам, почему у меня такая плоская грудь? Все смеются», — жаловалась она, прижимаясь к матери. «Ты у меня красавица, всё как надо», — успокаивала мама, гладя её по волосам.
В семнадцать Олья расцвела: высокая, стройная, поступила в медучилище. Там её настигла первая любовь. Денис, студент старшего курса, мечтал о кардиохирургии. Жил он у бабушки-соседки. Чувства вспыхнули мгновенно. Он провожал её домой, робко брал за руку, целовал в щёку. Она жила только им. Однажды, когда родители уехали на юбилей, Ольга уговорила Дениса остаться. Три дня они были счастливы, клялись не расставаться. Хотели расписаться, как только Ольге исполнится восемнадцать.
Но родители вернулись раньше. Увидев Дениса, отец, Алексей Николаевич, побагровел. «Это Денис, мы любим друг друга. Если он уйдёт — я с ним», — твёрдо сказала Ольга. «Вон отсюда! Обоих вон!» — заорал отец. Денис выскочил, Ольга — за ним. Алексей, трясясь от ярости, метался по квартире. Он боготворил дочь, но её поступок разбил ему сердце. «Как она могла так опозориться? Парня в дом, пока нас нет!» — шипел он на жену, Татьяну. «Ты её избаловала! Никакой работы по дому! Ты виновата!»
«Не кричи! Зачем ей стирать или готовить? Я на что? Парня привела — бывает», — тихо ответила Татьяна, сжимая кулаки. «Дура!» — рявкнул Алексей и ударил её. Татьяна пошатнулась, но не упала. «Ей семнадцать, время другое», — прошептала она. «Время одно! Ты испортила мою дочь!» — орал он. «Ты забыл, что у тебя вообще есть дочь!» — выкрикнула Татьяна. Алексей замер. «Да, у меня есть дочь, Ольга. А у тебя её нет. Её мать умерла в родах. Оля была слабенькой, сиротой. Я у гроба поклялся её вырастить. Женился на тебе ради неё. Ты, врач, выходила её в больнице, полюбила. Я видел, как ты к ней привязалась. Помнишь, как сама предложила выйти за меня, чтобы растить её? Но не та мать, что родила, а та, что воспитала!»
Татьяна задохнулась от боли. В дверях стояла Ольга, белая как мел. «Значит, не родная? И молчала?» — глухо спросила она, глядя на отца. «Привет, пап. Мамка умерла, а ты эту привёл? Вы мне оба противны!» — выкрикнула она иОна захлопнула дверь и больше не оглянулась, а за спиной остались лишь приглушённые рыдания и разбитое сердце женщины, которая всё эти годы любила её, как родную.
