«Это не мой ребенок, это точная копия твоего друга, но никак не моя!» крикнул Филипп, его голос дрожал от злости.
«Но мы же сделали ДНК-тест, этого должно быть достаточно!» умоляла Виктория, пытаясь сдержать слезы.
«Ты могла подделать этот тест! Как мне быть уверенным?» парировал Филипп, не отступая.
«Где бы я взяла столько гривен, чтобы подделать анализ?» проглотила обиду Виктория.
«Твой бывший дал тебе деньги, чтобы ты свалила ответственность на меня, а сам остался в стороне», обвинение Филиппа ранило Викторию так сильно, что она не могла скрыть боли на лице.
Он не слушал, не хотел понять, что все младенцы похожи друг на друга в первые недели жизни. «Уходи и больше не возвращайся этой ночью!» сказал Филипп, громко хлопнув дверью.
Виктория, сидя на полу в старой квартире в Киеве, держала рыдающего сына у груди. Она пыталась его успокоить, одними лишь ласковыми словами и колыбельными из детства, но малыш долго не мог уснуть. В тот момент Виктория почувствовала, как одиночество сдавило ей грудь: ей было невыносимо тяжело.
Вспомнив доброту своей бабушки из Харькова, Виктория позвонила ей, и мудрая женщина посоветовала пригласить Марка, сына своей соседки, чтобы он помог с переездом.
Марк пришел на следующий день высокий, скромный, с добрым взглядом. Они вместе собирали вещи, разбирали кроватку, готовились покинуть квартиру, где Виктория столько лет мечтала о доме и семейном счастье. Она предложила Марку крепкий кофе, но тот с улыбкой отказался: «Лучше выпью его у бабушки там уютнее».
В следующие дни Марк не оставил Викторию одну: сопровождал на рынок, помогал с холодильником, был рядом, когда было трудно. С каждым моментом тревоги и надежды Виктория ощущала, как её сердце тянется к этому человеку.
Вскоре они стали ближе, и чувства переросли в любовь. Они поженились: скромно, в кругу родных. Спустя год Виктория родила девочку чисто русское имя Полина сияло в свидетельстве о рождении. И ее сын, подрастая, становился неоспоримо похож на Филиппа те же глаза, взгляд, манера смеяться.
Когда Филипп увидел своего сына вновь, сердце его сжалось от горького сожаления. Он понял, что истинная цена его ошибок семья, которую он разрушил по собственной глупости. Память о той ночи и о том, как он мог всё изменить, казалась невыносимой.
