Когда мне было 10 лет, а моему младшему брату 3 года, наш отец исчез, растворился, как снег весной. Его больше привлекла другая женщина, необычайно красивая, словно из пушкинской сказки, чем наша мама. От отца нам осталась только двушка на окраине Киева, взятая когда-то в кредит словно клад, закопанный в бетонных стенах.
Пока родители были вместе, я училась в хорошей школе, блистала на олимпиадах и кружках, выходила на тёмные дворовые площадки бросать мяч в кольцо. Всё это казалось другой жизнью как будто снилась она мне теперь во снах через мутное стекло.
С разводом мир мой сдвинулся. Мама работала сразу на двух работах: утром тёрла лестницы подъездов, а потом бегом спешила к немощной старушке на Заречную ухаживать за ней. Гимназию пришлось оставить теперь я ходила в самую обычную школу, серую и огромную, прямо через дорогу. О баскетболе пришлось забыть всё свободное время я нянчилась с братом, пока мама бегала между работами, как белка по льду Днепра. Всё было неузнаваемо и странно: казалось, стены квартиры шептали мне свои старые истории, а окна зазывали в дальние дворы, где я больше не появлялась.
Потом я закончила школу, поступила в университет, начала работать будто шла под водой и не могла проснуться. Где-то в этом сне я потеряла ту счастливую, солнечную детскость, что когда-то жила со мной в нашем киевском доме под шелест гривен в маминых пальцах и свет ветхой, но ещё целой семьи.