Мама, ты это серьезно сейчас? Какие еще путёвки? Какой Кисловодск? У нас с Пашей билеты в Сочи пропадают, через неделю лететь! Ты вообще осознаёшь, что мы на кучу денег попадаем из-за тебя?
Голос Ирины дрожал на грани крика. Она металась по маленькой хрущёвской кухне, цепляя бедром табуретку, даже не замечая синяка, который точно останется. Валентина Павловна сидела на своём старом стуле у окна, сжимая в пальцах кружку так, что костяшки побелели. Она смотрела на дочь с каким-то замиранием перед ней стояла не та милая девочка, которой она когда-то заплетала косички, а разъярённая женщина с идеальным маникюром, начальственным тоном.
Иринушка, не нервничай, у меня давление, осторожно сказала Валентина Павловна. Я тебе еще в феврале говорила хочу этим летом заняться своим здоровьем. Суставы болят, спина… Врач настаивал на санатории, сейчас как раз сезон для меня. Путёвку я купила за свои, откладывала полгода с пенсии. Почему я все должна отменять?
Потому что у нас же семья! резко воскликнула Ирина, упершись руками в бока. Потому что все бабушки сидят с внуками! А ты что удумала? На курорте отдыхать, пока мы с Пашей вкалываем?! Мы весь год без отпуска, мама! Еле нашли отель, чтобы влезть в бюджет. Детей тащить с собой это с ума сойти дороговизна, плюс нормально вы не отдохнёте. А если их на дачу отвезти к тебе вообще красота. И точка, это не обсуждается!
Валентина Павловна глубоко вздохнула. Это её «не обсуждается» она слышала уже лет десять. Сначала: «Мама, ты побудешь с Никитой, я на работу выхожу, нам ипотеку гасить». Потом: «Вот, второй родился, Артём, теперь надо за двумя присматривать». И она присматривала. По первому зову бежала в поликлинику, отдавала внуков на кружки, забирала, лечила. Только силы-то с каждым годом меньше, одному Никите уже двенадцать, Артёму девять эти двое сто домов разнесут, а не только дачу. Готовить им надо тазиками, да и внимание всё время держать. Ей бы самой бы до магазина дойти уже подвиг.
Ирочка, не выйдет, спокойно сказала она, смотря дочери прямо в глаза. Я не смогу за ними уследить. Они ведь шило в одном месте. Им гулять, бегать да кататься на велике, а я с грядки до лавочки и обратно. А если что случится? Мне такого на душу не надо. И путевка уже оплачена, билеты есть, я третьего июня уезжаю.
Ирина зависла, глядя матери в лицо каким-то холодным взглядом, от которого у Валентины Павловны по спине побежали мурашки. На кухне было так тихо, что только холодильник «Саратов» гудел.
Значит, твое здоровье для тебя важнее родной крови? протяжно и тихо выдала Ирина. Ты себя любишь больше, чем внуков?
Просто впервые за шестьдесят пять лет решила подумать о себе, ответила Валентина Павловна. В чем тут страшное?
Ладно, вдруг тихо сказала Ирина, но этим спокойствием можно было грецкие орехи колоть. Она села напротив, закинула ногу на ногу, внимательно посмотрела. Давай по-взрослому. Ты живешь в трёшке в центре города ОДНА, а мы с Пашей и детьми в «двушке» в спальном районе, да ещё ипотека и кредит на «Шкоду». Тяжко нам, мам. А ты сидишь тут, как барыня, и еще нам условия ставишь.
Квартира эта мне от родителей досталась, да и я вкалывала всю жизнь, напомнила Валентина Павловна. И с первым взносом в ипотеку вам помогла, гараж отца продала.
Это копейки были! отмахнулась Ирина. Слушай внимательно, мама. Если ты сейчас уедешь и оставишь нас в такой ситуации, выводы я сделаю сама. Значит, ты уже совсем старая и немощная, раз не можешь даже за внуками присмотреть. А если так, то одной тебе жить опасно. Газ вдруг забудешь выключить, или воду…
Ты чего сейчас несёшь? Валентина всплеснула руками.
Всё просто: сейчас есть хорошие пансионаты для пожилых. Там тебя накормят, здоровье подлечат, присмотрят. А твоей квартирой мы займёмся или сами переедем, или сдавать будем. Всё равно рано или поздно она нам перейдёт, чего тянуть? Если ты не справляешься, значит, надо что-то решать.
Валентина почувствовала, как в груди что-то обрывается. Собственная дочь, которой она и куска последнего не жалела, сидела сейчас и с холодным лицом угрожала домом престарелых.
Ты на полном серьёзе хочешь отправить меня в богадельню? При живой тебе?
В приличный пансионат, спокойно ответила Ирина. Если бабушка отказывается нянчить внуков, она или старая, или больная. Пара справок и тебя признают недееспособной. Найдётся врач знакомый. Для твоего возраста самое то.
Вон! еле выговорила Валентина Павловна.
Что?
Вон из моей квартиры! закричала она, с трудом вставая со стула. Проваливай! И детей ко мне больше не води! Я в уме, здорова, собственник жилья!
Ирина брезгливо оглядела небольшую кухню.
Ну, ори, ори. Если давление поднимется скорую вызовем, как раз зафиксируем неадекватность. Завтра чтобы определилась: или берёшь мальчишек на лето, или я займусь оформлением документов. Не сомневайся, доведу до конца. Ты же знаешь, я упёртая, в тебя пошла.
Громко хлопнула входная дверь. Валентина Павловна словно сдулась, осела обратно на стул, руки тряслись, ногти впивались в ладонь. Слёзы сами полились по щекам. Как могла дочь стать такой чужой?
Вечером Валентина Павловна так и просидела в темноте. Она представляла, как её сдают в пансионат: общая палата, запах хлорки, замки на дверях. Дочь действительно может всё организовать, вон муж её только слушает и поддакивает. Не до сна было ночью, но под утро проснулась необычно спокойная, даже злая. Захотелось впервые в жизни встать за себя.
С утра, приняв таблетку, Валентина Павловна оделась как на праздник, взяла документы на квартиру, и отправилась не на рынок, а в юридическую консультацию. Молоденький юрист внимательно выслушал её рассказ и потом ободряюще сказал:
Валентина Павловна, не волнуйтесь. Насильно отправить в пансионат нельзя, если вы дееспособны. Для этого только через суд, экспертизы, комиссия. Вы сама хозяйка жилья, никто вас не выселит. Советую взять справку у психиатра, что психически здорова. Она пригодится на всякий случай. А вот если у вас завещание на дочь пересмотрите, либо временно аннулируйте.
После юриста Валентина Павловна почувствовала, как будто гора с плеч свалилась. Заодно решила заскочить в медцентр оформила справку у психиатра, где чёрным по белому: «Здорова, психических отклонений нет». Ещё и в банк зашла, сняла немного денег, перевела на отдельный счет, чтобы Ира и не знала.
Домой вернулась, когда уже за окнами полдень был. Ирина названивала каждые два часа, но Валентина не брала трубку. Достала старый чемодан, тот самый, с которым ездили ещё с мужем в Адлер. Начала собирать вещи юбки, косынки, детективы, тапочки.
Вечером стучит кто-то в дверь звонила как по вызову. Валентина Павловна посмотрела в глазок: Ира, одна.
Она открыла только на цепочку.
Мама, трубку не берёшь, мы волнуемся, Ирина выглядела раздражённой, но тихо. Открывай. Надо сказать кое-что. Я уже вещи мальчишек привезла, завтра утром их завезём.
Не привезёшь. Я уезжаю.
Куда? Ты с ума сошла, что ли? Я тебе напоминала про санаторий, помнишь про пансионат?
Помню. Потому сегодня сходила и к юристу, и к психиатру. Вот, посмотри.
Передала через цепочку ксерокс справки.
«Здорова, деменции нет», пробормотала Ирина, меняясь в лице. Мама, ты серьёзно это всё устроила?
Да, и еще консультировалась по поводу незаконного лишения свободы и клеветы. К тому же подходила к нотариусу и решила узнать об оформлении дарственной на квартиру через фонд помощи пенсионерам такая акция, если что случится со мной по вине родственников, квартира уйдёт в фонд.
Ирина посерела. Она знала, мать не бросит слова на ветер.
Мам, ты ну мы ж родные. Я сгоряча тогда сказала, устала, ты ж меня знаешь Я не хотела на самом деле, просто хотела напугать.
Вот и неправильно, Ира. Такими вещами не пугают своих. Теперь ведь тебе я уже не доверяю. Завтра уезжаю в Кисловодск. Ключи от квартиры оставляю тёте Люде, она за цветами присмотрит. А вам их не дам. И замки поменяла сегодня, к слову.
Замки поменяла? Мама, ну это уже перебор!
Лучше перебор, чем потом вещи на помойке искать. Детей люблю, но не няней готова работать бесконечно! Хотите отдыхать? Решайте вопрос сами: няня, лагерь, кредиты даже не интересуюсь. Я своё уже сделала.
Стала захлопывать дверь, но Ирина вставила ногу.
Мам, подожди! Извини, вспылила я! Просто нервы, работа, отпуска эти дурацкие. Ты хорошо бы их взяла, они ведь послушные. Я им планшеты дам будут сидеть и не мешать!
Нет, Ирочка. Решение принято. Убери ногу, мне надо отдохнуть завтра рано на поезд.
Ирина посмотрела на мать так, что в её взгляде, кроме злости и отчаяния, вдруг мелькнуло что-то похожее на уважение… или это всё-таки страх потери наследства?
Ну и езжай тогда в свой санаторий! выпалила она и отошла от двери. Только не жди, что мы тебя встречать будем!
И не надо! Я теперь на себя надеюсь.
Когда хлопнула дверь и тишина накрыла комнату, Валентина Павловна ощутила себя впервые за долгие годы свободной. Да, страшно было, руки дрожали, но голова ясная.
Утром вызвала такси. Выхожу сосед Паша стоит, дымит сигаретой, даже не поздоровался. Ну и ладно. В купе попалась приятная дама Галина Васильевна, такая же как и она, едет здоровье поправлять.
Я своим ещё с молодости сказала: с внуками побуду только если здоровье позволяет! Внуки это радость, а не обязательство каждый день, похвалилась Галина Васильевна, бутерброды смазывая.
Надо было мне так же Поздно, но хоть сейчас свое отбиваю, кивнула Валентина Павловна.
Три недели в Кисловодске пронеслись быстро и счастливо: процедуры, терренкуры, воздух пахнет соснами, даже кино сходила с вдовцом из соседнего корпуса. Телефон включала редко. Сначала от Ирины шли злые эсэмэски: «Мы попали на деньги из-за тебя! Пришлось срочно билеты менять!» Потом жалостливые: «Никита заболел, температура, а мы на работе бегаем». Потом просто: «Когда приедешь?»
Она отвечала коротко: «Поправляйтесь», «25-го буду».
Домой возвращалась с волнением: что там ждёт? Замки целы, в квартире порядок. На столе записка от тёти Люды: «Два раза Ира приходила требовала ключи, говорила потоп. Я не дала!» Молодец соседка.
Вечером пришла Ирина. Не истерила, не кричала выглядела уставшей, загорелой, растерянной.
Привет, буркнула, идя на кухню. Села за стул, как тогда.
Как отдохнули? спокойно спросила Валентина Павловна, ставя чайник.
Обыкновенно. Дорого только пришлось в дешёвый отель переселиться, Паша остался недоволен.
Ну, детям, главное, море увидели. Это хорошо.
Пару минут они молчали. Ирина крутила чашку в руках.
Мам ты и правда ходила к нотариусу на тему фонда?
Да.
И что, убежала, что ли, квартира уйдёт чужим?
Пока не подписывала ничего. Но документы готовы. Зависит от вас.
У Ирины глаза заслезились.
Мам ну прости меня. Просто срывалась я тогда устаю жутко, ты знаешь мой характер. Не хотела я тебя в дом престарелых сдавать, испугать хотела
Ты бы лучше по-другому разговаривала, Ира. После такого восстановить доверие сложно. Я ведь теперь буду опасаться, что твой шантаж еще раз повторится.
Прости, мам. Просто привыкли, что ты всегда под рукой, никогда не отказываешь. А тут я растерялась.
Валентина Павловна накрыла руку дочери своей. В голосе усталость, но обида будто отпустила.
Просто пойми: помогать буду, но только если могу здоровье по расписанию не подстроишь. Бабушка не бесплатная няня, а не хуже других люди. Хочешь привезти мальчишек заранее звони, спрашивай, как я себя чувствую. Если могу возьму на день, а всё остальное ваша семья разбирается.
Поняла, мам. Не будет больше как раньше.
И ещё ключи от квартиры только у меня и у тёти Люды. Вам только по звонку и по приглашению.
Ирина вздохнула.
Хорошо. Скажи ты всё же не переписала ещё завещание?
Нет, дочка. Пока всё по-прежнему. Но помни квартира твоя, когда меня не станет. А торопиться не надо. Жить ещё много хочу: в санатории сказали, сердце как у двадцатилетней!
Посидели, попили чаю. Разговаривали спокойно, но прежнего жара вроде не было воды по ложкам не черпали, но и войны не случилось. Ирина ушла, пообещав внуков привозить только по договорённости.
Валентина Павловна проводила их до двери и с облегчением выдохнула. Ужинала в одиночестве, но с чувством победы. Она, кажется, только к пенсии научилась стоять за себя.
Через неделю привезли мальчишек подросли, загорелые. Болтали наперебой про морских ежей и шторм на пляже. Ирина скромно сидела в кресле, не командовала, не критиковала. Через пару часов собрала детей и ушла.
Валентина Павловна осталась одна. Заварила себе чай, включила любимый сериал. На душе было легко и спокойно. Немного горько, конечно но гордость пересиливала.
В жизни главное знать себе цену, и уметь говорить «нет». Иначе тебя съедят без соли даже родные. Вот так и живём, подруга, учимся быть капитанами своей жизни, даже если корабль уже потрёпан. А пожить для себя хочется, и на пенсии особенно пока всё не кончилось.
Осенью записалась в бассейн и в клуб «Активное долголетие». Оказывается, жизнь только начинается, когда перестаёшь быть для всех удобной.
