Отказалась везти рассаду свекрови на своей новой машине и стала плохой невесткой
Лада, да что ты так неохотно? Это же лишь помидоры, они не кусаются, Олег стоял у открытой двери своего новенького кроссовера, блестевшего в лучах весеннего солнца, и виновато улыбался.
Лада глубоко вдохнула, проводя ладонью по только что вышедшей с конвейера, еще пахнущей заводским ароматом, коже руля. Этот автомобиль был её мечтой: три года откладывала премию, отказывала себе в дорогом отпуске, носила ветхое пальто, лишь бы собрать достаточно средств и купить его сама, без кредита и без помощи мужа. Салон был светлобежевого цвета, почти молочного. Лада знала, что такой цвет не слишком практичен, но ей так хотелось чистоты и роскоши. И вот, через четыре дня после покупки, перед ней встал вопрос: нужно везти рассаду свекрови на дачу.
Олег, говорила она спокойно, хотя внутри всё кипело, посмотри на салон. Он бежевый. А рассадка твоей мамы это земля, вода и старые пакеты изпод кефира, которые всё время протекают. Я не везу.
Ну, мы аккуратно! умолял муж. Мама всё упаковала, газеты подстелим, в багажник поставим. Что, грузовик за десять ящиков закажем? Она обидится. Ты же знаешь, как Тамара Ивановна относится к этим помидорам как к своим детям. Она с февраля над ними дышит.
Лада вышла из машины и захлопнула дверь, стараясь не шуметь. Солнечный свет отражался в блестящем капоте.
Десять ящиков? переспросила она. В прошлые выходные ты говорил о «паре коробок». Откуда десять?
Ну там ещё перцы, баклажаны, какието цветы, петунии. Лада, пожалуйста. У меня генератор в машине сломался, ты же знаешь, она в сервисе. Сезон идёт, мама в панике, говорит, рассадка растёт, вытягивается. Если не привезём сегодня, будет скандал на месяц.
Скандал будет, если я испачкаю новую машину, отрезала Лада. Вызывай такси, «Грузовик», любой фургон. Я оплачу.
Ты не понимаешь, понизил голос Олег, глядя на окна второго этажа, где живёт его мать. Она не доверит рассаду таксисту. Скажет, что он всё расшатает и поломает. Ей нужен именно мы, с любовью, понимаешь?
Лада посмотрела на мужа. Ему было тридцать восемь, но он выглядел, словно школьник, боящийся маминого гнева больше, чем ядерной войны.
Ладно, сдалась она, чувствуя, как делает ошибку. Но с одним условием: всё только в багажник, в салон ни одного горшка. И каждую коробку я проверю, чтобы дно было сухим. Понял?
Понял! Конечно! Ты лучшая! Олег поцеловал её в щеку и бросился к подъезду. Я сейчас, быстро всё погрузим!
Лада осталась ждать у машины, сердце билось тревожно. Она знала Тамару Ивановну уже семь лет. Эта женщина была как буря, но с добрыми намерениями: могла накормить до отвалу жирными пирожками, связать колючий свитер и обидеться, если его не носят. И её дача была почти святым местом.
Через десять минут дверь подъезда распахнулась. Сначала появился Олег, пятясь назад, держал огромный, разбухший от влаги картонный ящик изпод бананов. Из него торчали длинные, худые стебли помидоров, завязанные тканью. За ним вышла Тамара Ивановна с двумя пластиковыми ведрами, в которых тоже пряталась зелень.
Осторожнее, Олежек, не наклоняй! командовала свекровь. Это «Бычье сердце», сортовое! Мариночка, привет! Открывай багажник, муж руки занял!
Лада нажала кнопку на брелоке, крышка багажника медленно поднялась.
Тамара Ивановна, здравствуйте. А это что? указала она на ящик. Дно мокрое.
Да какое мокрое, выдумываете! отмахнулась мать, ставя ведра на асфальт. Я полила утром чуть-чуть, чтоб в дороге не засохли. Жаратакая!
Олег с натугой загрузил ящик в багажник. Лада увидела, как тёмное пятно влаги сразу начало расплываться по новому ворсистому коврику, который она купила специально, чтобы защитить салон.
Стоп! крикнула она. Олег, вынимай!
Что случилось? замерла Тамара Ивановна с горшком в руках.
Оно течёт! Я же просила сухое дно! Олег, там грязь! Земля с водой!
Ой, ну подумаешь, капля упала, фыркнула свекровь. Это же земля, не мазут. Высохнет, стряхнёшь. Машина же для того, чтобы возить, а не пыль сдувать. У нас с отцом «Жигули» были, так и навоз возили, картошку, ничего.
Тамара Ивановна, это не «Жигули», Лада держала себя в руках. И навоз я здесь возить не буду. Олег, вытаскивай, нам нужна плёнка. У нас есть плёнка?
Какая плёнка? удивился Олег. Я думал газеты
Газеты промокнут за минуту! Нужна плотная плёнка или клеёная ткань!
Нет у меня никакой плёнки, поджала губы свекровь. Всё на парник пустила. Мариша, не капризничай. Поставим аккуратно, ничего не протечёт, лишь капало с краёв.
В этот момент из подъезда вышла соседка Тамары Ивановны, баба Валя, с маленькой собачкой.
О, Тамара! На дачу собираешься? прошептала она. А это невестка твоя? Машину купила? Богатая
Да, Валя, собираемся, громко ответила Тамара Ивановна, чтобы все слышали. Машина новая, но толку мало. Стоим, как на базаре, боится невестка помидорку в багажник положить.
Лада почувствовала, как краска приливает к лицу. Это была классическая тактика свекрови: привлечь общественность и пристыдить.
Олег, иди в магазин, там строительный за углом, купи рулон плотной плёнки, прошептала Лада сквозь зубы.
Да зачем тратить деньги? возмутилась свекровь. У меня гдето старая шторка для ванной была, сейчас принесу.
Пока Тамара Ивановна шла за шторкой, Олег вяло переминался с ноги на ногу.
Лада, потерпи. Сейчас застелем и поедем. Езда займет сорок минут.
Олег, ты видишь, сколько ящиков? Лада кивнула на подъезд, где стояла целая батарея коробок, банок, свёртков. Это всё в багажник не влезет, даже если будем утрамбовать ногами.
Ну часть в салон возьмём, на заднее сиденье.
Нет. Я сказала нет. В салоне бежевый ковролин.
Тамара Ивановна вернулась с грязножёлтой, липкой на вид занавеской для душа.
Вот! Надёжная вещь! Давай, Олежек, стели.
Застелили они багажник, начали погрузку. Ящики были разномастные, из мокрого картона. Лада, как коршун, следила за каждым движением. В багажник влезло ровно пять ящиков, остальное осталось на подъезде: ведра, лопаты, огромный баул со свекровиными вещами.
Всё, вытерла пот Тамара Ивановна тыльной стороной ладони, оставив на лице грязную полосу. Остальное в салон. Олежек, открывай заднюю дверь.
Тамара Ивановна, в салон нельзя, твёрдо сказала Лада, закрывая заднюю дверь.
Как нельзя? упёрлась мать. А куда я это дену? На голове повезу? Или бросить? Я три месяца эти перцы выращивала! Ты знаешь, сколько семена стоят?
Я предлагала вызвать грузовое такси, туда всё влезет.
Ты с ума сошла! закричала свекровь. Такси! Они же деньги дерут! А чужой человек не будет бережно обращаться. У него задача довезти и выгрузить. А тут каждый росток хрупок. Лада, не дури. Открой машину. Я в ноги поставлю, буду держать руками всю дорогу.
Мама, вмешался Олег. Лада же просила светлый салон
И ты туда же?! свекровь резко обернулась к сыну. Подкаблучник! Мать родную не уважаешь? Я тебя растила, ночей не спала, а ты теперь место в машине жалуешь? Да тьфу на вашу машину!
Она схватила один из ящиков, коробку изпод сока, разрезанную вдоль, полную чёрной жирной земли. Свекровь рванула её на себя, но мокрый картон не выдержал, дно просто отвалилось.
Шлеп! Чёрная мокрая земля, перемешанная с корнями, с чавкающим звуком упала на белые кроссовки Олега и брызнула на порог водительской двери. Грязные обрезки разлетелись по светлосерым брюкам Лады.
Повисла звенящая тишина.
Лада медленно посмотрела на свои брюки, потом на порог, где чернела клякса, и, наконец, взглянула на свекровь.
Ой пробормотала Тамара Ивановна. Ну вот, довели мать! Всё изза ваших нервов! Если бы сразу открыли, ничего бы не порвалось!
Всё, прошептала Лада.
Она обошла машину, села за руль и завела двигатель.
Лада? Олег растерянно смотрел на неё, стоя по щиколотку в земле. Куда?
На мойку, сказала она, открыв окно. Вы вызывайте такси, грузовик или вертолёт, мне всё равно. Рассаду я не везу.
Ты что, бросишь нас здесь? С вещами? воскликнула свекровь. Как тебе совесть хватает! Олег, скажи ей!
Лада, подожди! схватился Олег за ручку двери. Нельзя так! Давай уберём, я вытру
Убери руку, Олег, голос Лады был ледяным. Я предупреждала. Предлагала оплатить доставку, вы отказались. Теперь решайте проблему сами.
Она переключила передачу и плавно тронулась, оставив мужа и свекровь посреди двора, окружённые коробками, ведрами и рассыпанной землёй. В зеркале заднего вида видела, как Тамара Ивановна машет руками и чтото кричит, а Олег опустил плечи.
Лада ехала, чувствуя дрожь в руках. Её мучили стыд и гнев. С детства её учили быть хорошей девочкой, уважать старших, помогать семье. «Худой мир лучше доброй ссоры» любила говорить мама. Но теперь, глядя на пятно земли на пороге своей мечты, в ней проснулась яростная, очищающая злость. Почему её «нет» ничего не значило? Почему её труд, вложенный в эту машину, обесценивался ради каприза? Такси решило бы проблему, а не её.
На мойке её встретил молодой автомойщик, сочувственно кивнул, увидев грязь.
Огородники? спросил он.
Почти, вздохнула Лада.
Пока машину мыла, телефон разрывался от звонков. Олег, свекровь всё, но она поставила телефон на беззвучный.
Вернувшись домой, она налила себе чай, села у окна. Олега не было четыре часа. Она представляла их в дворе, собирающих землю, вызывающих такси, как Тамара Ивановна всю дорогу ругает сына за выбор жены.
Олег вернулся поздно вечером, грязный, уставший, пахнущий землёй. Молча подошёл к кухне, налил воды и выпил залпом.
Ну что, довольна? спросил он, не глядя. Мама плакала, давление подскочило, пришлось корвалол пить.
А такси вы вызвали? спокойно спросила Лада.
Вызвали. «Грузовичок», приехали через двадцать минут, всё погрузили, довезли нормально.
Видишь, ничего не умерло, машина чистая.
Лада, дело не в машине! ударил он стаканом по столу. Дело в отношении! Ты показала маме, что железка дороже человека. Она сказала, что её ноги в твоём доме больше не будет.
Это её выбор, Олег. Я сразу предложила такси, даже готова была оплатить. Но ей нужно было прогнуть меня, заставить везти грязь в бежевом салоне. Зачем? Чтобы доказать власть?
Она пожилая, у неё свои причуды! Могла бы и уступить!
Я не хочу уступать там, где мне вредно, сказала Лада, вставая. Уважаю твою маму, но требую уважения к себе и своим вещам. Если бы она попросила отвезти в поликлинику, я бы поехала без раздумий. А возить навоз и землю, когда есть доставка, глупо. Я в этом не участвую.
Олег долго молчал, глядя в окно, потом тяжело вздохнул.
Половина рассадки погибла, сказал он внезапно. Та, что упала. И в багажнике, пока вытаскивали, ещё один ящик перевернулся. Вытер её, но, наверное, химчистка понадобится.
Лада закрыла глаза.
Я же говорила, согласился муж. Позвонишь ей завтра? Извинишься? Формально, чтобы мир восстановить. Скоро день рождения, как поедем?
Я не буду извиняться, Олег. Мне за это нечего. Я защищала свои границы. Если она хочет общаться открыта. Но возить рассаду, старые диваны и мешки с картошкой на этой машине я не буду. Точка.
Последующие две недели прошли в холодном молчании.С тех пор Лада каждый раз, проходя мимо своей блестящей машины, улыбалась себе, зная, что свобода начинается с умения сказать «нет».
