Мы были вместе, Валя. В ту, последнюю командировку в Екатеринбург. Все произошло… глупо.
Мы выпили после встречи с партнёрами, и я… Я не смог остановиться, Валя…
То есть ты так спокойно мне это говоришь? Валентина едва могла совладать с голосом. Миша, ты только что признался, что мне изменил?!
Я больше не могу это в себе держать, опустил глаза муж. Валя, прости меня, пожалуйста. Клянусь, это никогда больше не повторится! Я всё осознал…
Валентина аккуратно опустила бокал на стол. Только что привычный мир под ней провалился…
***
Утро началось как обычно Валя у плиты, мешает овсянку для младшего, заплетает косу семилетней Соне.
Мама, больно! обиженно пискнула Соня, дёрнув головкой.
Прости, доченька, тороплюсь я. Где ваш отец? Скоро же опоздает…
Михаил вышел из ванной, застёгивая запонки на белой рубашке. По его лицу Валя поняла: настроение скверное.
Кофе есть? спросил он, не глядя на неё.
На плите в турке. Налей себе, мне сейчас некогда.
Он налил кофе, выпил его стоя, глядя в окно на унылый двор, где дворник медленно собирает листву граблями.
Без поцелуя, без слов как ночевалось последние годы они словно чужие.
Валентина работает бухгалтером в крупной московской сети магазинов, десять лет замужем за Михаилом.
Квартира простая, трёшка в ипотеке, машина новый Тигуан. Дети без проблем. Вроде бы надо радоваться жизни, но…
Не хватало воздуха, не хватало того мужа, что в три ночи бежал за мороженым, что обнимал крепко на кухне от переполняющего счастья.
В два часа дня телефон на столе завибрировал.
Пойдём вечером посидим в ресторане? писал Михаил. С детьми договорился, сестра Лена заберёт к себе.
Валя несколько раз перечитала сообщение. Сердце щемило будто юной девушке.
Вот это да, шепчет она. Неужели заметил…
Остальной день прошёл в каком-то нарастании тревоги. Она даже ушла пораньше с работы, вздорно вынимая из шкафа платья.
Осталась в тёмно-синем, шёлковом, что красиво облегало фигуру. Немного больше туши, чем обычно, капля любимых духов.
В зеркале Валя увидела женщину, которой небезразлично, как она выглядит для мужа.
В ресторане уютно свет приглушённый, свечи, тихая живая музыка. Она приходит, а Михаил уже ждёт, в строгом костюме, свежевыбритый.
Он встал, когда она подходила, и Валя увидела что-то похожее на восхищение или на жалось? Тогда она не поняла.
Ты сегодня замечательная, Валя, сказал он, пододвигая ей стул.
Спасибо. Даже удивлена приглашению. Какой повод?
Повода нет… Просто понял, что мы совсем перестали общаться. Как соседи в коммуналке.
Так и есть, выдохнула она, отпивая грузинского вина. Работы, дети, одно сплошное бытование…
Мне тоже так кажется, Михаил крутил в руках нож. Жизни бегу, а зачем не знаю.
Долго разговаривали. Вспоминали, как поженились, как на съёмной однушке тек кран, но были счастливы.
Смеялись над тем, как Миша впервые одевал подгузник дочке и чуть не упал в обморок от запаха.
Вечер выходил на редкость тёплым. Валя чувствовала, как лёд между ними начинает таять.
Так надо чаще выбираться, думала она. Мы просто устали…
Домой? предложил Михаил, когда принесли счёт. По дороге куплю ещё вина посидим вдвоём, без детей.
Дома было очень тихо; без детского шума квартира казалась чужой.
Они уселись на кухне. Михаил разлил красное вино по бокалам. Было спокойно, но вдруг…
Валя, нам правда пора что-то менять, начал он.
Я согласна, Миша. Поехали куда-нибудь вдвоём, хоть в Крым, хоть в санаторий. Нам надо друг друга вспомнить…
Надо. Но дело не только в отдыхе. Последнее время себя не узнаю. Мы перестали слышать друг друга.
Ты вечно с детьми, я на работе. Прихожу ты или спишь, или злая.
Пропало ощущение мы… не просто телесности, а той связи, когда взгляд хватает.
Валя напряглась:
К чему ты ведёшь? тихо спросила она.
К тому, что оступился
Тогда Михаил и выложил всё. Про Екатеринбург, про сотрудницу, про измену.
Она просто слушала, Валя, Михаил говорил торопливо, сбивчиво, боялся, что Валя его перебьёт. Мы часто ездили вместе на встречи. Она всегда искренне спрашивала, как у меня дела.
Я не оправдываюсь. Я подлец, знаю. Держался долго, честно. Но в тот вечер… все выпили немного, потом вдвоём остались в баре при гостинице…
Валентина молчала. Ей казалось, в груди взорвалась граната, и осколки режут всё изнутри.
Извини, если можешь, продолжал Михаил. Совесть меня сжигала две недели. Не могу тебя больше обманывать. Не хочу вас терять. Вы с детьми весь мой мир. Готов на что угодно…
На что угодно… эхом повторила Валя.
Да. Я поговорил с начальником. Переведут меня в другой отдел, чтобы мы с ней не пересекались, Петрович сказал, что месяц и вопрос решится.
Заявление на отпуск написал. Поехали куда скажешь. Куплю путёвки хоть завтра. Давай начнем всё заново.
Он попытался взять её ладонь, но Валя отдёрнула руку.
Начать заново? с горечью усмехнулась она. Миша, ты понимаешь, что натворил?
Ты предал не просто меня ты раздавил всё, что у нас было.
Я сегодня радовалась твоему сообщению, платье выбирала, думала, что ты меня любишь и хочешь вернуть…
Я тебя люблю! почти крикнул он. Именно поэтому я признался. Не могу больше врать.
Если бы любил не лег бы с ней. Вот заботливая у тебя сотрудница. А я, значит, только раздражаю…
Я не это хотел… начал он оправдываться.
Подошёл, попытался приобнять.
Валя, прошу
Не трогай меня! она резко оттолкнула его. Мне тошно.
Валя выскочила в спальню, захлопнула дверь и опустилась на кровать.
Слёзы текли градом. Михаил долго шептал что-то за дверью потом затих; она слышала, как он устроился на диване в зале.
***
Утром Валя вышла на кухню с распухшими глазами. Михаил сидел на диване, в пиджаке со вчерашнего вечера. Кофе на столе остыл.
Я не ушла этой ночью только потому, что некуда детей отвезти, спокойно произнесла она.
Валя
Замолчи. Я не хочу слушать про твои чувства. Мне плевать, что у тебя на душе.
Я понимаю.
Ты говорил про отпуск. Куда собрался?
Хотел выбрать что-то спокойное. Просто ходить, разговаривать…
Хорошо, Валя отвернулась к окну. Едем. Только не жди, что всё станет как раньше. Я еду не ради нового начала, а чтобы понять смогу ли тебя видеть без отвращения.
Михаил молча кивнул.
Всё закажу сегодня.
И ещё, Валя обернулась. Копию приказа о переводе покажешь. И телефон без пароля.
Конечно. Как скажешь.
Он хотел протянуть ей телефон, она отмахнулась.
Потом. Сейчас иди в душ. Я должны забрать детей от Лены. Не хочу, чтобы они видели нас такими.
Когда дверь в ванную захлопнулась, Валя опустилась на стул. Сбежать, оставить того, кого ещё вчера любила больше жизни, очень хотелось, но не могла. Ради детей…
***
Дни до поездки тянулись долго, говорили только по делу.
Билеты купил?
Да, на субботу.
Соню из школы забери.
Хорошо.
Дети что-то чувствовали: Соня тише, сын капризничает больше обычного.
Мам, а почему папа спит в зале? спросила вечером Соня, укладываясь в постель.
Валя тяжело вздохнула, поправила ей одеяло.
Папа устал, у него спина болит от кресла на работе, на диване удобнее.
Вы ссорились?
Мы просто оба очень устали, дорогая. Всё будет хорошо. Скоро поедем на море, помнишь?
Соня кивнула, но в глазах осталась тревога. Детей не обманешь.
***
В пятницу Михаил пришёл домой пораньше принёс бумаги.
Вот приказ о переводе. С понедельника после отпуска перехожу в отдел аналитики.
Больше никаких командировок. Та женщина в другом отделе, в другом корпусе.
Валя взглянула на печать.
Ладно.
Валя… неуверенно сказал Михаил на пороге. Я правда каждый час думаю о том, что натворил…
Хватит! Ты поступил так в Екатеринбурге, а теперь мой выбор уйти или остаться!
Она промолчала о том, что вчера, пока он спал на диване, залезла в его телефон.
Было мерзко, руки тряслись, но иначе не могла. Переписку не стер. Последнее его сообщение: Всё кончено, это была ошибка. Больше не пиши.
Её ответ: Как знаешь. Удачи.
Стало ли легче? Вряд ли. Но внутри что-то дрогнуло он действительно попытался прекратить ту связь.
***
Субботнее утро встретило моросью. Чемоданы грузят молча.
Михаил подчеркнуто заботлив: помогает, проверяет двери, покупает на заправке Вале кофе Арома. От этого становится только тяжелее.
В аэропорту, в зале ожидания, он садится рядом. Дети у окна наблюдают самолёты.
Помнишь, тихо говорит Михаил, наш самый первый отпуск, как мы на чёрном море дикарями отдыхали? Как палатку ветром сломало?
Валентина неожиданно улыбается.
Конечно. Ты тогда всю ночь держал колышки, а я под плащом спала.
Тогда я думал, что лучше тебя на свете нет. Сейчас думаю так же, Валя. Просто… потерял сам себя.
Мы оба потерялись, Миш, впервые за неделю Валентина смотрит ему в глаза.
Он берёт её ладонь. На этот раз она не отдёргивает, но и не сжимает в ответ. Сама запуталась…
Наверное, всё же простит. Хотя бы потому, что не готова травмировать детей разводом.
Но прежде чем простить, устроит Михаилу настоящую педагогическую практику. Чтобы даже мыслей не возникло смотреть по сторонам.
Вот в отпуске и начнёт его перевоспитывать…
