Яд зависти
Володя, мне страшно… срывающимся голосом прошептала Маргарита, пальцы до боли сжимая измятую салфетку. В её взгляде отражался ужас, словно вокруг сгущалась непроницаемая темнота. Эти сообщения опять…
Она лихорадочно вытащила телефон из красивой кожаной сумочки, разблокировала его и протянула Владимиру. Он медленно пролистал экран, вглядываясь в сыплющиеся, будто острые осколки, строки: «Спасибо за чудесный вечер», «Уже скучаю», «Когда снова увидимся?», «Жду тебя завтра возле нашего места», «Не могу забыть тебя»… Между густых бровей Володя заложилась морщина так он выглядел, когда что-то не давало ему покоя.
Когда пришло последнее? тихо, почти ледяным тоном спросил он, возвращая телефон.
Прямо как мы заказали ужин, буквально пять минут назад, голос Маргариты дрожал. И в прошлый раз всё то же самое… Как будто кто-то за нами следит. Каждую минуту.
Владимир медленно откинулся на спинку стула, скользнул ладонью по щетинистой щеке лицо напряглось, глаза стали колючими, пронизывающими. Он словно сразу в голове просчитал все возможные сценарии.
Покажи мне подробности. Весь чат, все даты и время, твёрдо сказал он.
Маргарита судорожно прокрутила бесконечную ленту сообщений. Владимир разглядывал слова, вчитывался в интонации «Помнишь наш разговор?», «Ты знаешь, где меня искать» каждое новое уведомление, будто холодный ветер, усиливало тяжесть тревоги в душе. Складывалось ощущение, что невидимые нити пронзают их новую, ещё не окрепшую связь, разрывая её на кусочки.
Всё слишком странно… сдержанно протянул он, в голосе зазвенела стальная нота. Словно кто-то нарочно хочет вбить клин между нами. Подгадывает моменты, перехватывает настроения. Слишком точно, слишком искусно.
Плечи Маргариты опустились, будто на спину упал мешок с цементом. Она была ещё молода всего двадцать пять и мечтала о настоящей любви, такой, которую рисовали себе девочками под абажуром с чашкой чая. Владимир ему тридцать пять, он юрист, уверенный, чуткий к мелочам, всегда спокойный и, главное, надёжный. С ним можно было расслабиться, почувствовать себя под защитой. За полгода встреч Маргарита стала ценить его умение находить выход из любой ситуации, его мягкий юмор, его внимание к деталям её жизни. Она редко задумывалась раньше о замужестве, но сейчас часто ловила себя на мысли, что готова готова идти с ним рядом дальше по жизни.
Я правда не понимаю, кто это может быть, слабо прошептала она. Я никому не давала повода для таких сообщений… У меня нет никаких тайн. Эти фразы всё звучит как будто кто-то очень хочет, чтобы у тебя возникли подозрения. Словно сценарий плохой пьесы, где я главная героиня против своей воли…
Доверься мне, я разберусь, уверенно оборвал Володя. У меня есть доступ к нужным людям, проверим всё.
Следующие несколько дней он почти не появлялся на глазах, а если Маргарита ему писала отвечал кратко, говорил, что «занят». Она старалась отвлекаться работой, встречами с подругами, смехом в кафе, новой работой над эскизами, но тревога жила в ней, холодная и вязкая, не отпускала, как морская волна, затягивающая вглубь. Каждый раз, как звенел телефон, сердце Маргариты замирало от страха, но сообщений всё не поступало.
На пятый вечер раздался звонок.
Марго, я всё выяснил, голос Владимира был чужим, твёрдым, каким она его не знала. Сообщения шли с купленных за наличные сим-карт. Их оформляла твоя… подруга. Светлана.
Маргарита чуть не выронила телефон. Света её лучшая закадычная подруга еще с первого курса. Двадцать восемь лет, разведена, двое детей. Столько лет поддержки, секретов, посиделок на кухне до рассвета, слёз и смеха а теперь это?
Света? тихо, едва слышно.
Это она, подтвердил Володя. Думаю, тебе не нужно объяснять, почему.
Вспомнилась та вечеринка у общих знакомых просторная квартира в старой части Санкт-Петербурга, полумрак, свечи, запах шампанского и свежих тарталеток. Маргарита блистала в изумрудном платье, а рядом Володя то подавал бокал, то подкладывал угощение, то нежно приобнимал за талию. Светлана стояла с бокалом у стены, неловко одёргивала рукав простого вязаного кардигана, улыбалась вроде бы искренне, но взгляд был тяжёлый, отяжелённый чем-то невыносимо личным.
Вот вы как с картинки журнала глянцевого… ядовито заметила она, пытаясь улыбнуться, но вышло натужно.
Спасибо, с надеждой на тепло ответила Маргарита. Платье и правда оказалось удачным взяла случайно.
У кого-то в жизни всегда случаются такие удачи, Светлана опустила глаза. А у кого-то весь бюджет уходит на новые ботинки сыну, а не на платье…
Свет, да ладно тебе, пыталась отмахнуться Маргарита, твой стиль совершенно не про одежду!
Но Светлана крутнула ложку в бокале и горько усмехнулась. Видимо, та трещина в их дружбе уже тогда стала заметна просто Маргарита не придала ей значения.
Похожая сцена случилась и недавно в маленьком кафе. За окном медленно и лениво капал петербургский дождь, внутри их разговоры проскакивали, как молнии. Маргарита делилась свежими впечатлениями выезд на природу с Владимиром, шашлыки, лес, костёр… Светлана молча помешивала сахар, не глядя на подругу.
Звучит как в кино, процедила она, идеальная жизнь.
Можно как-нибудь поехать вместе, с детьми?
С детьми? Светлана едва заметно передёрнулась. Мне бы для себя минутку найти…
Маргарита увидела, что обида Светланы не про злость, а про усталость от собственной жизни, про боль. Но разве можно было тогда догадаться, к чему это приведёт?
На пятый вечер, набравшись мужества, они поехали к Светлане. Под парадной Владимир крепко сжал ладонь Маргариты жест короткий, скрытый, но в нём было всё.
Светлана открыла дверь бледная, волосы спутаны, глаза потухшие.
Вы…? Что… случилось? пробубнила она.
Дальше скрывать бессмысленно, Владимир шагнул вперёд. Мы всё знаем про сообщения.
Светлана скосила глаза, опустилась на край дивана и вдруг, как прорвало, выкрикнула:
Да! Да, это я! Я писала эти дурацкие сообщения! Пусть вы подумаете, что угодно! Хотела проверить, сколько выдержит твоя идиллия… в голосе смешались злость и отчаяние.
Маргарита застыла. Перед ней сидела не просто несчастная подруга, а человек, пронизанный одиночеством и болью, которого предали мечты.
Почему, Свет? голос сорвался, как утраченное доверие.
Потому что я не могу больше смотреть, как у тебя всё легко даётся, взахлёб говорила Светлана, А я сижу одна, тащу всё на себе, каждый день, одной рукой уроки, другой ужин, и даже дышать некогда. Ты не понимаешь, каково это, когда рядом никого, когда тебя не замечают…
На глазах у Светланы блестели слёзы.
Я просто хотела, чтобы в твоей жизни тоже что-то пошло не так. Чтобы ты почувствовала каково это, жить, когда всё валится из рук…
Владимир холодно прервал:
Ты даже не попыталась поговорить. Решила, что боль можно заглушить чужим несчастьем.
А ты что знаешь? сквозь слёзы крикнула Светлана. Всё у тебя под контролем: работа, квартира, любимый человек… А я вечная тень. Я хотела, чтобы хоть раз кто-то заметил меня, посочувствовал мне!
Маргарита слушала разрывающую сердце исповедь видела перед собой не врага, а попавшую в ловушку женщину. Но боль настоящая, нечеловеческая поднималась изнутри.
Мне очень жаль, Свет, тихо произнесла она. Но ты не имела права рушить мою жизнь только потому, что в твоей сейчас больно.
Владимир решительно встал рядом с Маргаритой, словно заслонив от воспоминаний и слов.
Я надеюсь, ты поймёшь, что начала тупик. Зависть, Света, никогда не даёт счастья, строго сказал он.
Светлана размякла, руки поникли. Плечи затряслись от невидимых слёз.
Я сама себя уже наказала, едва слышно проронила она. Прости меня, если сможешь.
Долгое молчание.
Затем Маргарита заговорила, выдавливая слова сквозь слёзы:
Я готова понять. Но не могу гарантировать, что всё вернётся. Нам нужно время. Я больше не хочу видеть подругу, которая завидует вместо того, чтобы радоваться…
Светлана кивнула, не поднимая глаз.
Когда Маргарита и Владимир вышли на улицу, Питер был повечернему затуманен, фонари растекались жёлтыми кружками по мокрой брусчатке, а в воздухе пахло осенней свежестью и чемто новым.
Маргарита сжалась в тёплой куртке, уткнулась в плечо Владимира.
Пусто почемуто, шепнула она.
Потому что ты потеряла то, что считала незыблемым. Но рядом всегда будут люди, готовые поддержать, тихо ответил он.
Маргарита всмотрелась в его лицо, и внутри медленно разгоралось хрупкое, но настоящее чувство надежда. Дальше они шли вместе, и с каждым шагом становилось немного легче.
Северная ночь безмолвная, задумчивая прятала их за своими багровыми крышами, а первый осенний ветер уносил вдаль всё, в чём рождался яд зависти.
