ПО-БОЛЬНОМУ…
Вспоминая те давние годы, невольно поражаешься, как когда-то каждая душа в семье шла своей дорогой.
У отца, Ивана Петровича, помимо супруги, была ещё сердечная привязанность нередко его симпатии переходили от одной женщины к другой. Мать, Александра Васильевна, подозревая измены, тоже не оставалась невинной она увлеклась коллегой по работе, московским инженером, чей брак её мало занимал. Сыновья, Павел и младший, Денис, росли сами по себе; никому из взрослых до их воспитания не было особого дела. Что же, мама считала: раз уж в советской школе учителя есть, пусть и следят за детьми, её дело маленькое.
Семейные встречи сводились к воскресным обедам на старенькой кухне, где все быстро и без слов доедали еду, после чего каждый растворялся в своих делах или на улицах большого города.
Так бы они и жили, каждый в своём закрытом и порочном, но сладком мире, если бы не случилось однажды несчастья, изменить которое было невозможно.
Когда Денису исполнилось двенадцать, отец впервые взял его в гараж у двора на окраине Владимира, чтобы научить мужскому делу помочь с машиной. Пока Денис с интересом разглядывал инструменты, Иван Петрович отлучился к приятелям-автолюбителям, те возились недалеко со старым “Москвичом”.
Вдруг из их гаража вырвался чёрный дым, а следом полыхнуло пламя.
Никто тогда не понял, что произошло. Позже установили: Денис случайно уронил работавшую паяльную лампу на жестянку с бензином. Растерялись все вокруг огонь ревел, люди стояли столбом. На Ивана вылили ведро воды, и он бросился в огонь. Затаив дыхание, все ждали на улице. Через мгновение он появился, держа на руках страшно обожжённого сына. Лицо мальчика оказалось уцелевшим видимо, он прикрыл его руками. Одежда догорела дотла.
Вызвали пожарных, врача, Дениса увезли в больницу на Володарского. Он дышал.
Мальчика сразу отвезли в операционную. Отец с матерью едва держались. Спустя долгие часы, к ним вышел врач из “скорой” в истёртом халате и сообщил сдержанно:
Мы делаем всё возможное и невозможное. Ваш сын сейчас в коме. Шанс один на миллион. Медицина бессильна. Если у парня хватит воли жить, может, и случится чудо. Крепитесь.
Окрылённые отчаянием, Иван и Александра в ту же ночь бросились в чудом открывшуюся церковь Дмитрия Солунского недалеко от дома. Ливень хлестал по плитам с такой силой, что одежда прилипла к телу. Им нужно было спасать сына.
В храме было тихо, лишь запах ладана напоминал о вечности. Заметив батюшку, супруги подошли, дрожа.
Батюшка сквозь слёзы выговорила Александра, наш сын при смерти. Помогите
Зовут меня, дети, отец Аркадий, отозвался священник. Вот беда когда тревога, так и бегут ко Господу, покачал он головой. Велики грехи ваши перед Богом?
Да вроде нет, виновато буркнул Иван, опустив взор. Никого не убили.
Так ведь убили любовь свою, жёстко ответил батюшка. Она у вас под ногами валяется. Между мужем и женой даже иголки не просунешь, а у вас и бревно можно положить не заметите! Пришли бы раньше, глядишь, беды миновали бы.
Молитесь, детки, Николаю Чудотворцу о здоровье сына! Да только не сулите небу, всё Божья воля! Бывает, Господь вразумляет несмышленых через боль. Другого пути к сердцу вашему не нашёл. За любовь держитесь, в ней спасение!
Приложились родители к иконе Николая Угодника и молились, громко обещая изменить всю свою жизнь, каясь в прегрешениях, слезами проливая прошлое. Закрыли раз и навсегда все связи, забыли соблазны. Жизнь перебрали по строчке, по комочку…
На утро раздался дрожащий звонок врача: Денис пришёл в себя.
Родители проводили у кровати долгие дни. Когда мальчик впервые улыбнулся слабая, мучительная улыбка, сердце Александры сжалось.
Мама, папа, не уходите друг от друга, прошептал сын.
С чего, сынок? Мы рядом! удивилась Александра, поглаживая пересохшую кисть сына, и тот вспыхнул от боли.
Я видел это, мама. А ещё у моих детей будут ваши имена, Денис смотрел вдаль.
Иван с Александрой переглянулись: бредит, бедный. Какие дети ему в таком положении? Главное чтобы сам выжил.
Но ребёнок быстро пошёл на поправку. Все деньги и накопленные рубли, что были, отдали на лечение, даже старую дачу продали. Гараж и “Жигули” сгорели в тот день дотла, но главное сын выжил. Бабушки и дедушки помогали чем могли.
Семья сплотилась.
Шли месяцы, затянулся долгий, мучительный год. Денис оказался в костромском реабилитационном центре.
Он уже уверенно ходил, учился жить по-новому.
Там, в центре, Денис познакомился с ровесницей, тихой и светлой девушкой Лидией. Лидия, как и Денис, попала в беду при пожаре. Её лицо было сильно обожжено.
После операций она боялась зеркал и редко смотрела в окно, чтобы не встречаться взглядом с собственным отражением. А Денис потянулся к ней, чувствуя её тихую грусть, светлую мудрость и беззащитность. Хотелось защитить эту девочку.
Вместе они проводили часы между процедурами, рассказывали друг другу о жизни, боли, делились мечтами. На двоих у них хватило испытаний: слёзы, отчаяние, горькие таблетки и борьба за выживание… Всё это сближает.
Со временем Денис и Лидия сыграли скромную свадьбу. Родились у них хорошенькие дети: дочь Александра, а года через три сын Иван.
Когда, казалось, в семью вернулся покой, Иван Петрович и Александра Васильевна вдруг поняли, что прежней близости уже нет. Прошедшая беда их опустошила: не осталось сил держаться друг за друга. Они решили разойтись. Александра переехала в пригород к сестре, предварительно, по старой памяти, зайдя в храм за благословением отца Аркадия.
Свою благодарность за спасение сына она не раз высказывала батюшке, но тот строго поправлял:
Благодари Бога, Александра. Не мне, а Господу молись!
Отец Аркадий не приветствовал её решение уехать, но всё же отпустил:
Если тяжело, отдохни. Иногда одиночество полезно для души. Только помни: муж и жена одно целое. Вернись!
Иван остался в пустой квартире в старом Владимире; сыновья обзавелись своими семьями и жили отдельно. Внуков бывшие супруги видели теперь порознь, не встречаясь.
Жизнь наладилась у всех. Было тихо и спокойно, по-русски уютноНо если вы спросите кого-нибудь из той большой семьи Павла, Дениса, Лидию, даже маленьких Сашеньку и Ваню что такое счастье, все ответят по-разному, но непременно вспомнят тот страшный огонь и долгие ночи у больничной койки. Каждый хранит в себе свою боль, чей-то прощённый поступок, свою молитву, обращённую в стенах затопленного дождём храма. И когда зимой за окном стелется снежная тишь, а бабушка Александра присылает на праздник тёплые носки и письмо с краткой молитвой для внуков, а дед Иван, несмотря на ссоры и пустоту в сердце, по телефону спрашивает, не мерзнут ли малыши, становится понятно: любовь не исчезла, просто она рассыпалась в каждом из них по крохотному зерну.
На семейных сборах, когда, по обычаю, все встречаются за простым столом теперь уже чаще, чем когда-то, бывшие супруги кивают друг другу и молча улыбаются за спинами внуков. Старое горе стало общей нитью, будто шрам, что болит только в непогоду, а в остальное время напоминает: жизнь можно прожить заново, если умеешь прощать.
И так, сквозь тёплое пламя лампад и терпкий запах мандаринов в Новый год, их дом наполнен тихой радостью: там умеют дорожить друг другом, пусть иногда и по-больному.
